Сабля, птица и девица

В скромном подвальчике, а еврейские лавки всегда прячутся от лишних глаз, от клинков и доспехов стены ломились.

- Это у тебя, уважаемый, татарская чечуга, - сказал седой оружейник, - Узор «ступени и розы», кажется, хоросанский. Золото настоящее. Дадим ему десять хасене, а, Наум?

- Девять дам, - откликнулся не менее седой Наум.

- Хасене это сколько? – спросил Ласка.

- Это золотой венецианский дукат, - ответил Вольф.

На то время, если вдруг кто забыл, венецианский золотой дукат это самая популярная расчетная единица при обмене национальных валют.

- Побойтесь Аллаха, люди добрые, - Ласка поднял руки к потолку.

Поездив по Европе, он примерно представлял покупательную способность золотого дуката.

- Боимся мы Аллаха, Наум? – спросил оружейник.

- Нет, Назар. Мы, евреи, Аллаха не боимся, - ответил хозяин ломбарда.

- На Руси хорошая сабля стоит четыре-пять рублей, а такая так и в десять, а то и в двадцать раз дороже, - сказал Ласка.

На самом деле, эта сабля могла стоить вообще сколько угодно, совершенно не связываясь со стоимостью заурядного оружия.

- Рубль это сколько на наши деньги? – поинтересовался Наум.

Назар же посмотрел на саблю сквозь пальцы, как раньше смотрели Ян-мельник, Чорторыльский и Твардовский.

- Рубль это сто новых московских копеек, - сказал Ласка, - Или двести старых.

- А копейка это сколько?

- Это примерно вот такая серебряная монета, - родных копеек у Ласки не осталось, он покопался в кошельке и выбрал похожую монетку европейской чеканки.

Наум поставил перед собой ювелирные весы с чашечками и маленькими гирьками.

- Сто таких монет, если они и правда серебряные, стоят примерно две золотых хасене, - сказал Наум, - У вас, должно быть, маловато своего железа, если за простую саблю хотят по десять. Я продаю вот те сабли по пять хасене.

Про это Ласка не подумал. Истанбул – один из центров мировой торговли, где все товары стоят дешевле, чем везде в мире, кроме тех мест, где эти товары производятся.

- Тогда моя сабля стоит сто, но никак уж не девять, - сказал он.

- В чем будет моя прибыль, о дорогой гость, если я куплю у тебя саблю не дороже, чем у меня возьмет ее покупатель? Дам двадцать.

- Я не продаю, а закладываю. Приеду и рассчитаюсь. Девяносто.

- Все вы так говорите. А если не приедешь? Тридцать.

- Как это я за такой саблей да не приеду? Разве много у добра молодца булатных сабель? Коли не сгину на чужбине, непременно приеду. Восемьдесят.