Сабля, птица и девица

Франциск предпочитал жить в Фонтенбло, но дела государственной важности перекладывал на плечи своих мудрых министров и генералов. Сам же пропадал то на охоте, то у любовницы. Из государственных дел он больше всего интересовался строительством нового дворца в Фонтенбло и проводил немало времени с архитекторами и живописцами.

Все придворные знали, что короля можно предсказуемо застать за завтраком, поэтому пока Франциск кушал, перед ним выступали с докладами и просьбами важные люди.

- Его Величество хмуриться изволит, - сказал герольд у входа, - Мадам д`Этамп сказала, что ему опять Павия снилась.

- Кто там сейчас? – спросил Арман.

- Приматиччо.

Приглашенный ко двору за большие деньги Франческо Приматиччо занимался для короля декоративными работами во дворце. Король его очень любил и ценил.

- И как Его Величество?

- Сердится. По срокам ругается. Фьорентино в тюрьме, ди Пеллегрино больной.

- Я без очереди пойду, - сказал Арман, - У меня дело редкостное, я за каждый день Его Величество не беспокою.

- Ты скажи сначала, хорошее дело или нет, - ответил герольд, - Как кому лучше идти с докладом, до тебя или после? Или вовсе сегодня под руку не соваться?

- Забавное дело. На конюшню вор приходил, а я его поймал. Он говорит, что не простой вор, а особенный. Аудиенции просит.

- А если королю не понравится, что у него вор аудиенции просит?

- Так он тут же вора и повесит! Или голову отрубит. Или там, конями разорвет. Какое ни есть, а развлечение.

Арман не собирался представлять Ласку королю как вора.

Министры, генералы, чиновники и придворные зашушукались, переглянулись, и решили, что пусть Арман идет первым. После него у короля может быть и будет хорошее настроение, а после прочих вряд ли. Не нашлось сегодня никого с хорошими новостями, чтобы вот прямо порадовать его величество. И пусть идет вот прямо сейчас, спасает беднягу Приматиччо.

Арман и Ласка вошли в королевскую столовую. За столом сидел Франциск только с самым ближним кругом. Королева и наследный принц Генрих с супругой. Перед столом стоял, потупив глаза, итальянец средних лет.

Насчет говорить ли про императора Ласка не задумывался. Говорить. Во-первых, и так император Карл с королем Франциском не дружат. Во-вторых, едва новый вороной конь встанет в императорское стойло под табличку, королевские шпионы отпишут об этой новости в Париж.