Сабля, птица и девица

- За прекрасных дам! – поднял кружку Вольф.

- За дам! – повторили остальные.

Жан начал рассказывать в том порядке, как обходит подопечных. Лошади, молодняк, жеребцы-производители. Ласка и Вольф внимательно слушали, но ни один конь пока не подходил. Ну жеребец, ну черный, только все под присмотром.

- В последней конюшне, - продолжил Жан, - Живет самый злобный жеребец. Черный как совесть ростовщика. Огромный как африканский зверь элефант. Злобный как сторожевой пес. Его погулять на цепях выводят, а кобыл к нему подводить и вовсе боязно, вдруг еще хребет сломает.

- Породистый?

- Здесь как посмотреть. Но, не будь он хороших кровей, его бы давно продали. На него овса выделяют на троих, да на ремонт конюшни, да на конюхов, да на цепи. Вот старший конюх и не напоминает лишний раз. Ему с такой ситуации сплошная польза.

- Вот это диво так диво. Спасибо, друг, выручил. Будет, что дома рассказать.

- Спасибо за угощение!

Ночь Вольф провел с Колетт, а на следующий день сходил на разведку снова. Вернулся недовольным.

- Охрана на воротах королевских конюшен следит, чтобы коней не выводили, а людей там каждый день туда-сюда ходят толпы, - начал Вольф, - Каждую лошадь проверят, и верховую, и упряжную, а людей никто не считает, бумаг не спрашивает. Я вчера днем зашел, сегодня вышел. И ты зайдешь. Только надо другого коня искать. И тогда из другой конюшни, не из королевской.

- Почему из другой конюшни?

- Потому что тут охрана умная.

- У императора не хуже была.

- Там нам повезло, что наша птица жила в отдельной башне, которую хуже всех охраняли.

- Я в геометрии такое понимаю, что тебе и не снилось. И в боевом охранении понимаю.

- Ладно. Начнем с того, что я, хоть и вор, но не цыган. Почему я за этот домик зацепился? Потому что там всего один конь стоит, и ни один конюх внутри не дежурит ночью. Так вот, того жеребца, про которого Жан говорил, увести не получится, хотя он там и один.

- Что не так с жеребцом? – спросил Ласка.

- Посмотрел я на него. Это не конь, а бык хороший. Как головой мотнет, так из ушей дым струится. Из ноздрей тоже струйки дыма, как у дракона. Как фыркнет, через раз огонь из пасти вылетает. Внутри конюшни стойло сложено из обожженных дубовых брусьев такой толщины, что когда коня на прогулку ведут, переднюю стенку разбирают, и каждый брус шестеро конюхов вытаскивают. Для прогулки в ящике лежат цепи толщиной в мою руку и железный хомут.