Эхо Древних

Но, видимо, джинну было мало – он постоянно голодал и ошивался возле чужих костров. Наверное, не стоило вчера его кормить, может тогда не пришел бы снова. Хотя попробуй-ка не угостить такую образину. Кто знает, что у неё на уме?

Десяток маленьких мертвенно-белых, как у вареной рыбы, глаз, смотрели на Атомбу не мигая. Впрочем, вождь не был до конца уверен, что это глаза. Даже отросток, на котором они располагались, хоть и рос из плеч, мог являться чем угодно, а не головой. Тем более, что и пасть джинна находилась ниже – там, где у нормальных людей живот - прямо на месте пупка.

Из неё, как у голодного пса, свисала и капала вниз длинная тягучая слюна.

Атомба вспомнил того мальчишку из серых пустынников. Как его звали? Хрум, кажется? Забавный был дикарь. Он тоже приходил и молча ждал, пока Атомба предложит угощение. Самое смешное, что юный варанх всерьёз считал, что получает заслуженную дань. Якобы за то, что мог убить Атомбу, но пощадил. Вождь не счел нужным разочаровывать мальца, пусть радуется, и великодушно подкармливал его.

Интересно, где сейчас этот Хрум?

Если бы погиб в налёте на пограничные имперские заставы, то остался бы труп – варанхи не бросают своих мертвых. Погребение обставили бы с почестями, возможно даже устроив ритуальное поедание – в общем, от Атомбы подобное не укрылось бы. Тем более, что юноша считался приближенным самого Нгарха, часто вертелся возле священного шатра и попадался на глаза.

Может, молодому варанху дали какое-то секретное поручение? Отправили во вражеский тыл? Хотя, несмотря на все способности варанхов к маскировке, глупо отправлять их на разведку в империю.

Пустынники умеют раствориться, слиться с местностью на родных серых пустошах, но зеленые имперские равнины, широкие желтые поля близ поселений – это совсем другое. Там они будут как на ладони, как тараканы на пшеничной лепёшке.

Надо будет поинтересоваться у Таруя, может он знает, что случилось с парнем.

Атомба отдал джинну свой недоеденный кусок. Думал, что сейчас раскроется жуткая, усеянная тысячей острых зубов, пасть на животе.

Вместо этого, чудовище протянуло длинную лапу и по-человечески ухватило мясо пальцами.

Несмотря на отвратительный и жуткий вид, было в джинне что-то печальное. Словно он грустил о чём-то и силился об этом рассказать, но не мог. Да и как тут смочь – подобная пасть создана явно не для сентиментальных речей. За пару мгновений она перемолола кусок мяса, который Атомба мог жевать ещё четверть часа.