Эхо Древних

Другие остались невозмутимыми. Третьи хищно заулыбались в предвкушении.

- Жаль, что повторить не сможем, станцуем лишь разочек.

Если проклятый танец исполняет двенадцать или более дервишей, один из них всегда умирает. Кто именно, заранее неизвестно – решают боги. Если же танцует меньше дюжины участников, то умрут все. Причем само проклятье, ради которого всё затевается, может не сработать.

Таруй тоже ощущал лихорадочное возбуждение. Возможно, стыд за недавний провал с Атомбой делал его таким смелым, побуждая сыграть в кости со смертью.

Медлить было нельзя – колесницы вот-вот ринутся в атаку. Потому альбиносы, отбросив последние сомнения, принялись за дело прямо там, где только что совещались – на хорошо утоптанной площадке посреди военного лагеря. Посыпали землю порошком из костей реликтовых ахорийских чудовищ, ритуальными ножами сделали надрезы на ладонях и окропили кровью священный круг. Потом достали бубны и, отбивая ритм, двинулись по кругу. Все вместе шли, приседая и притопывая, в едином темпе, но вдобавок каждый танцор кружился вокруг собственной оси.

- Хахаха! Их луки хоть и большие, но совсем никудышные! – кричал слуга, взгромоздившийся на частокол и сверху наблюдавший за разворачивавшимся на поле сражением. – Стрелы летят мимо, ломаются как щепки. Нгарх хранит нас!

Впавшие в транс альбиносы не слышали его воплей. Духи Древних завладели их телами. Покорные чужой воле, дервиши кружились волчками, поднимая вокруг себя облака пыли.

Танец оборвался резко и совершенно неожиданно, словно бы на середине. Каждый замер в нелепой позе, с вздёрнутыми вверх руками или застывшей в воздухе поднятой ногой. В следующий миг один из танцоров покачнулся и рухнул лицом вниз. Не вставал и не шевелился, лишь пыль оседала на неподвижном мёртвом теле.

- Нгарх выбрал жертву, танец оплачен, - хриплым голосом произнес Таруй. Он так устал, что даже не испытал радости от того, что выжил, а смертельный жребий пал на другого.

Один за другим остальные дервиши опускались наземь.

Понадобилось немало времени, прежде чем они снова пришли в себя и поднялись на ноги. К тому времени хоптские колесницы были почти полностью уничтожены лёгкой имперской кавалерией. Лишь восемь уцелевших повозок спешили под защиту укреплений.