Дворянство

Адаптация к новым способностям проходила на удивление легко, будто я всегда умел этим пользоваться. Хотя тут точнее будет сказать... вспоминал? Всё же изначально то, что находилось теперь во мне, было частью Кактуса, и пусть в этой части не было его сознания, но тем не менее, похоже, часть его умений передалась и мне. А как иначе это воспринимать ‒ я не знал.

И лишь после того, как я забрался на водонапорную башню в квартале от собственного микрорайона, выдохнул. Успокоился и замер, сидя на вершине «бочки», глядя на воду внизу.

— Ничего мне сказать не хочешь? — кот, пытаясь словить равновесие, зашагал по краю большой бочки. — Ярослав, вот скажи мне, пожалуйста... как ты смог выжрать симбионта?

А что я ему мог ответить? Только одно — не знаю. Само получилось. Но и говорить этого не стал. Тем более что у меня получилось закрыть свои мысли от него.

Нежелание делиться информацией и какими-то внутренними моментами, которые я раньше не контролировал в полной мере, переросло во что-то более весомое.

Как я это проверил? Очень просто.

Назвал его про себя блохастым, плешивым и чудовищно вредным. Моё колкое замечание осталось без какой-либо реакции, а ведь Кактус ни за что бы не оставил подобное без внимания, что значит, я усилил не только своё тело.

Признаться ему в том, что мне снился разговор, и я вроде как общался со второй частью симбионта или типа того, когда и сам не знал, что это такое было? Нет. Не буду.

Признаться в том, что внутренние силы заставили меня питаться? Подсказали, что и как мне делать?

Нет. И это не выход.

В ответ я просто пожал плечами.

— Я впервые вижу питание касанием, — поделился тем временем кот своими переживаниями. — О таком методе даже никогда не слышал. Знаю, что боги могут забирать своих детей.

Говоря о «богах», он имел в виду прародителей. Сильнейших симбионтов двух типов. Или даже трех. Если можно было учитывать сильнейшего девианта, как равного им. Правда, есть ли такая особь ‒ мне было неизвестно.

— Как, просто... скажи мне, как?!

— Кактус, откуда мне знать?! — я повернул голову к коту и уставился в его зеленые глаза. — Просто положил руку, когда ты сказал вырвать сердце. А там, уже само получилось.

— Ты хоть понимаешь...