Дворянство

Крепкость тела дикого оказалась весьма серьезной. Простому человеку я этим ударом как минимум челюсть должен был сломать.

«Не стой на месте! Ярик!»

Уворачиваясь от несколько замедленных ударов, используя боевые стойки, я наносил контрудары, стараясь не попасть под эти странные когти, на которых ещё неизвестно сколько грязи было. Дикий же, от ярости и гнева, начал делать очевидные ошибки любого бойца.

Выматываться от таких размашистых атак, где прикладывалось слишком много сил без особого результата.

Учитывая его обильное слюноотделение и язык, который торчал из пасти с зазубренными зубами, он устал.

Моего противника словно насквозь прожгли неизвестным мне снарядом. В его «отверстия», оставленные, как подсказывал кот, магами, можно было спокойно просматривать пространство за ним. И как это существо умудрялось жить и двигаться с такими чудовищными ранами ‒ оставалось лишь догадываться.

Мне не нравилась его запредельная стойкость. Ударов я нанёс бешеное количество, сопровождая всё это весьма неприятной отдачей. Словно я по стене бил, но не так чтобы кости пальцев сломать.

Переломным моментом стала труба.

Когда дикий начал размахивать своими культяпками, словно лапами, я не бил, а лишь отходил назад. Задел ногой предмет, из-за которого чуть не упал и тут же среагировал на звук «металла» по асфальту. Я пригнулся от очередного замаха и пока было время быстро схватил трубу.

Удар вышел чудовищной силы. Не знаю, как он умудрился «жить» после такого выпада, но больше дикий не дрался. Упал на спину и замер, глядя на меня своими ярко-оранжевыми глазами.

— Чем быстрее ты закончишь, тем быстрее мы отсюда уйдём, — тут же появился кот в двух метрах от дикого. — Твоя драка нелепа. Ты даже способности свои не использовал, Ярослав!

Я злобно покосился на толстого усача, но никак не стал комментировать его замечание. Предатель! Даже подготовится морально не дал перед решающим ударом.

Он что-то бурчал по поводу моих мутаций, мол, я мог бы и когти выпустить и просто разорвать противника в самом начале, но мое внимание привлекло что-то иное.

Нет, не сам дикий, а его сердце. Точнее, место, где оно находилось.

Какие бы внутренние ощущения ни были нехарактерными для меня и странными, меня это не пугало. Не пугало слышать и чувствовать сердцебиение. А также, где-то внутри себя я понимал, что то, что я ищу, находится именно там.