Дворянство

— Увы, гроза тетрадей и учебников, с такими, как ты, вход на территорию университета запрещён.

— С такими, как... — он почесал за ухом, ещё раз на меня глянул и как ни в чём не бывало поплёлся в мою комнату.

На прощание кинул животине лишь одну фразу:

— Дом не разнеси!

***

Утро понедельника для многих студентов, да и не только, сказывалось на их лицах. Помятые, не выспавшиеся, а кто-то даже с «факелом» после вчерашней пьянки и, соответственно, её продолжения. Несколько приветливых, радостных лиц я, конечно же, встретил, но все они относились к поклонникам большой науки.

Похожие на серых мышей по образу, личности сияли своими улыбками возле стенда с расписанием занятий. Таких я никогда не понимал. Лишённые социальной жизни и радостей своего возраста, они двумя руками хватались за любое задание профессора или преподавателя и отдавали им всю свою душу. Часто они даже перевыполняли планы, лишь бы их похвалили, хотя никто об этом их даже не просил.

А в конечном итоге такие неплохие, в целом, ребята превращались в офисный планктон, без особой радости в жизни.

Таких я повидал слишком уж много. Хотя были и исключения, действительные таланты, но и то они отличались от этой «серости». Были более человечными, что ли, живыми, а не погружёнными в книги.

Обойдя стайку филологов, уткнулся носом в занятия и трижды про себя выругался. Нет, про себя я не могу сказать, что я некультурный, но две пары философии друг за другом, да ещё и с первой пары. Очень уж неудачно перетасовали занятия на этой неделе.

..

Желание борьбы со сном никуда не пропало, а с учётом того, как «увлекательно» ведёт предмет армянин, я во время лекции буду именно спать. Не самое желанное времяпровождение на занятиях, с учётом наших с ним конфликтов.

— Волконский! — по фамилии меня звали только преподаватели или же одна примечательная особа.

Я обернулся на окрик, и на лице невольно появилась улыбка. В пяти метрах от меня в мою сторону двигалась красивая, черноволосая девушка. Та самая Анна, о которой я достаточно много думал.

При её складе ума и фигурке, в которой, на мой взгляд, не было ничего лишнего, про неё бы можно было сказать, как в одном кинофильме: красавица, спортсменка, комсомолка.

Она приветливо улыбнулась в ответ, приобняла меня, а затем неожиданно принюхалась, что было странным. По крайней мере, это выбивалось из обычного ее поведения.

— Яр, ты как-то странно пахнешь, — её глаза чуть сузились и взгляд девушки пробежал по моей фигуре, словно взвешивая и оценивая.