Дворянство

Несколько странная, розовая луна освещала ярмарку, поигрывая странными лучами по земле.

Они же и привлекли моё внимание. Когда я наступал на лунный свет, он, казалось, убегал от меня. Это было очень странное явление.

И это странное занятие, словно я был ребёнком, доставляло мне массу радости. Я бегал от палатки к палатке, стараясь наступить на «лунного зайчика», который в тот же миг убегал куда-то к центру всего этого торгового безумия и сливался в один большой, единственный, более яркий луч.

И когда «лучей» не осталось, и все они скопились в центре улицы, послышался шум.

Он разносился отовсюду и был похож на скрежет металла. Следом появилась вибрация под ногами, которую мозг моментально определил как землетрясение (хотя я раньше никогда этого не испытывал на себе) и... не совсем ошибся.

Взгляд ушёл в направление одного большого скопления лунного света. Как раз где асфальт потрескался, и через расщелину в земле начинает что-то медленно подниматься. Страха не было, а появился лишь интерес.

Остановившись в трёх метрах от щели, из которой, казалось, выбиралась нефть, моё тело пронзила резкая и неожиданная боль, которая заставила все мышцы сжаться и замереть в одном положении. На коленях...

К моему удивлению, чернота, выползающая из асфальта, не была нефтью, как мне показалось изначально. А чем-то... живым, что ли.

У существа не было глаз, не было рта, не было рук и ног, но оно каким-то образом разговаривало, в моей голове. Сначала, это было просто бормотание несвязанных слов.

Затем в ушах появился ультразвук, от которого разболелась голова. Словно я стоял около старого, лампового телевизора, который не мог поймать программу, а затем наконец-то сквозь начальные помехи послышался голос.

Женский, глубокий и... как мне показалось, какой-то слишком... древний? Сравнимо только с видеоиграми, но сейчас это была не игра. Сон, правда, слишком странный.

Чернота вышла окончательно. Клубилась в определённой точке и резко превратилась в силуэт. Человеческий или нет — я не смог судить.

Но голос заговорил по-новому и уже не в голове. Он звучал отовсюду.

Что-то чужеродное в нём вызвало череду волн мурашек по всему телу, но двинуться так я и не смог.

— Странный язык у тебя, дитя, — подобие руки отделилось от общей массы и указало на меня. — Я вижу в тебе знакомое существо и одновременно ‒ нет. Откуда ты? Как ты получил мою часть? И где вторая?

Я не мог говорить из-за задеревеневших мышц. Но мысли мои были услышаны.