Дворянство

С другой... я помнил, как он горевал о своей покойной жене. Прекрасно помнил эту неделю его слабины, которую отец моего друга себе позволил, но и то тогда он держался получше, чем сейчас.

Однако... может, я просто придирался к его внешнему виду? Всё же, кроме сына и матери у него никого не осталось. И переживать ещё и за потерю...

Вадим показался из-за спины своего отца и, виновато улыбаясь, протянул руку.

— Ярик, что-то ты долго!

Кот, при виде его, едва касаясь моих штанов, запустил в ткань когти, дабы я обратил на него всё своё внимание, а ведь мог просто мысленно обратиться ко мне.

— Учебники-то принёс? Мне не с чем завтра на пары идти... так-то...

Парень то и дело заглядывался на сумку на моём плече, словно гадал, забыл я его просьбу от резкого пробуждения или всё же нет. А затем спросил:

— Ты опять своих блохастых подкармливаешь?

Немного растерявшись, посмотрел на Кактуса, затем на Вадима и, разжав губы, пробормотал:

— Это мой, ручной.

Я не знаю, что меня смутило в поведении или во взгляде Вадима, но я отчётливо понимал, с ним что-то не так. Слишком он был... нет, оживлённым и непосредственным он был всегда, но его худоба стала более отчётливой, щёки почти впали, зубы... как мне показалось, потеряли свою белизну, а он всю жизнь «сверкал» улыбкой актёра большого экрана из-за своего «образа» юмористической жизни.

В момент, когда я снял сумку, Василий Сергеевич что-то промямлил своему сыну и вялой походкой ушёл вглубь дома, оставив нас наедине.

«Будь аккуратен. Он не человек», — напомнил о себе кот.

«Не неси чушь, Кактус. Мой друг почти такой же, как и всегда».

«Ты обратил внимание на раны его папашки? Следы заметил на шее?» — продолжал упорствовать в своём кот.

Я не сразу понял, о чём он говорит, но уже и так было поздно. Холодная ладонь рыжего обхватила мою руку, всё же он попытался поздороваться, а когда заглянул в протянутую сумку, попытался юморнуть:

— Лучше бы и у тебя дома что-то взорвалось, и у нас был бы отпуск от занятий.

Шутка была в его духе ‒ не особо удачная. Но интонация...

Внутри меня всё вопило, что он это не он. Но доказать это я не мог. Как бы там Кактус ни бубнил в моём мозгу, я не мог не смотреть Вадиму в глаза. Они излучали что-то холодящее душу, что-то чуждое мне...