Дворянство

Мужчина в этот момент резко вскочил, да так ловко, что я бы и не сказал, что у него ненастоящая нога. Вытянул руку перед собой, пытаясь ухватить меня за глотку, но... зря он мне не поверил.

Вывернулся с такой же, но чуть большей скоростью из-под руки, обхватил его за локоть двумя пальцами, с силой вытянул его руку, и тут же завернул за спину так, что он не мог ею пошевелить. Прижал мужчину к стене, выпуская из второй руки когти, которые тут же, прошли через ткань и уткнулись в кожу.

— Я не пытаюсь обвести вас вокруг пальца.

***

Владимир Петрович, как я узнал чуть позднее, так звали ветеринара, очень долго осматривал мою младшую сестру. В то время как я выпытывал из братца все подробности.

Была ли мама или отец дома, был ли вообще конфликт. Ибо со слов Максима, она знала и кто эта девочка, и из какой семьи.

Опять же, врала мне? Почему? Не понимаю.

Спустя какое-то время, когда я уже успел заскучать в ожидании, Петрович вышел из комнаты Кати с весьма неприятным взглядом.

Разговаривать в квартире, он отказался напрочь. Но от чая, который предложил мой брат, не отказался.

Проклиная про себя гостеприимство Максима, минут тридцать выбивал мелодии ногой по паркету, злобно посматривая на довольного врача, который щедро запускал руку в вафельницу, и, можно сказать, нагло пожирал запас печенья.

А вот уже в подъезде, где я позволил себе одёрнуть его перед лифтом, он начал говорить.

Моя теория, точнее, теория Кактуса — подтвердилась. Её укусила дикая, причём какая-то странная.

— Процесс отторжения тела, пророст паразита внутри организма слишком быстрый. Впервые такое вижу, — задумчиво произнёс он. — Причём я не оговорился именно паразита, а не симбионта.

— Что будет, если ей не помочь? — стараясь сохранять спокойствие, спросил я.

Мужчина снял очки, протёр их, и как бы нехотя, ответил:

— Ну, Ярослав... что за дикая её укусила ‒ я тебе не скажу, пока у меня не будет её труп, чтобы хотя бы тип узнать... а в целом. Внутри неё вирус.

— А если необычными? — тут же выпалил я.

Петрович хитро улыбнулся и тут же покачал головой.

— Увы, такого рода лекарства очень дорого стоят. Ибо их делают очень нехорошие люди. Точнее, не люди. И просто так их не получить. Сам должен понимать ‒ случай редкий и не то, что можно решить обычной медициной.

Отчаяние чуть было не овладело мной.