Том 1. Иномирец

Да, пожалуй, всего за пару месяцев этот домик в оазисе стал мне настоящим домом.

Не напрягаясь, еду около шестидесяти, любуясь видами из окна. Легкий ветерок колышет мою разросшуюся гриву. А ведь я даже заметить не успел, как отрастил такие длинные патлы. Теперь они спадают почти до середины спины. Только из-за внушительной комплекции, меня сейчас не путают с девушкой. Надо бы с этим что то решать, вот только мне лень. Так что… Пусть остается как есть.

Вот, вдалеке виднеется уже ставший родным оазис: выглядывает над деревьями крыша моей небольшой усадьбы.

Подъезжая к крыльцу, вижу служанку Эри. Она совсем еще молодая девчонка, которая все время с моего заселения, следила за усадьбой вместе с дворецким. Он, правда, по неизвестной причине, уволился. Она вышла на крыльцо встречать меня.

— Доброго дня, господин… — робко сказала она, слегка приподняв голову.

— Сколько повторять? Эри, я не люблю фамильярности. Обращайся просто: Макс.

— Х-хорошо, Макс…

— Вот и молодчина, — улыбнулся я потрепав ее по длинным, пепельно серым волосам, очень похожим на мои собственные.

— Вы должны приказывать мне, а не спрашивать, — густо покраснев, надулась девочка, — Я же ваша слуга и должна выполнять приказы.

— Ну прости уж, что я такой неправильный господин.

Я расхохотался, распугав птиц, дремавших на ближайших деревьях, и пошел в мастерскую.

— Неправильный, но добрый и хороший… — услышал я тихий бубнеж с крыльца, отчего на душе потеплело.

В приподнятом настроении, я вошел в мастерскую и спустился в потайной люк, встроенный в пол.

Здесь находится мой арсенал. На стене, сбоку, на креплениях расположились: улучшенный лазер и винтовка. Под ними, в специальном креплении, покоились в вороненных ножнах два длинных одноручных клинка из манастали, выполненных методом ковки дамасской стали. У стены напротив, стоит МПД и новое оружие для него. Огромный, с пол двери клинок, украшенный прекрасным рисунком, создаваемым самим металлом.

У третьей стены стоял простой стол, заваленный бумагами и стул, задвинутый под него. Над столом висели шесть стрел, два револьвера, и второй «Приговор».