Хранитель. Разборки в Зеленограде.

- Минут пятнадцать назад пришла какая-то девица, требует главу рода немедленно – шмыгая носом, сказала лиса – а потом давай разносить всё и всех, как у нас тут плохо и грязно.

А вот это было уже перебор. Полы, конечно, не блестели, но вопрос чистоты был для меня один из главных. Все знали, что за это огрести от меня можно было, не отходя от кассы. Взяв Мидори под руку, мы прошли в зал, где находилась причина столь ужасного состояния милой лисички.

Картина маслом, ко мне спиной стоит рыжее недоразумение метр с кепкой.

Внезапно почувствовал укол на запястье, наваждение спало. Сейчас кто-то получит по заднице. Задница, кстати, очень даже ничего. Рядом фыркнула лиса. Ёпт, опять, меньше думай, больше делай.

- Ай! Ухи, ухи! – заверещала рыжая, пытаясь повиснуть у меня на руке, ведь я выкрутил ухо винтом и тянул вверх.

- Это кто тут безобразничает в трактире? – весила она немного, поэтому без проблем развернул гостью лицом ко мне – да ещё давит на окружающих ментальной магией. За это могу плетей назначить. Хотя для тебя многовато, розги в самый раз.

- Не надо розги! – в ужасе запищала кнопка, пытаясь махнуть руками, из-за чего давление на ухо стало сильнее. Заверещав ещё сильнее, снова схватилась за мою руку – отпусти моё ушко. Я на работу пришла. Я на тебя Морозову пожалуюсь!

- Начинай, он перед тобой – ухмыльнулся в ответ, но ухо не отпустил – теперь понятно, что имел ввиду полковник де Ревель, когда говорил, что мне может не понравится казначей, это ведь ты, верно?

- Дядя всё преувеличивает – жалобно протянула рыжая – хотя, иногда я увлекаюсь.

- Дядя, значит – задумчиво произнёс – уверен, де Ревель поймёт и простит, когда увидит следы порки на заднице – рыжая запричитала с новой силой.

- Я больше так не буду! – завыла кнопка – не надо розги, у меня только всё зажило с прошлого раза.

- Влад, отпусти ребёнка, она правда больше будет – сердобольно попросила Мери, которая только вошла к нам из соседнего зала.

- Сама ты ребенок! – у меня в руке взорвался комок возмущения – мне уже девятнадцать, хоть завтра замуж – при этом ухо было забыто, рыжая бестия вращала руками не хуже мельницы во время урагана – вон хоть за него, Морозов ничего так, симпатичный – теперь она практически лежала на моей руке, томно хлопая ресницами. Браслет снова уколом меня.