Планы на будущее

— Наверное, чтобы самим не забыть язык предков, — задумчиво проговорил я, глядя на страшное оружие в руках девушки.

— Мне уже пора, — после небольшой заминки проговорила она. — Я сейчас приберусь здесь и пойду.

— Если ты немного подождёшь, то я помогу тебе тяжёлые вещи на место поставить...

— Нет, не поможешь. — Я поднёс руку к уху, в котором прозвучал голос Хозяйки. Чёрт подери, надо как-то отучаться от этого жеста, пока он не стал рефлекторным. — Барон фон Майснер и Александр Борисович договорились на определённых условиях, которые я отразила в типовом договоре.

— Спасибо, — ответил я, и опустил руку. — Мне нужно идти. Если ты меня дождёшься...

— Не волнуйся, я сама здесь всё приберу, — Даша улыбнулась.

Я бросил ещё один взгляд на её руку, точнее на тот инструмент, который она держала за спиной, покачал головой и вышел в коридор.

— Ты серьёзно мне предлагаешь самому пойти и начать готовить себе еду? — как оказалось, Вюрт никуда не ушёл. Он поджидал меня в коридоре.

— Представь себе, — я быстро пошёл в операторскую, а он поспешил за мной. Находилась моя цель недалеко от кухни. Наверняка, этот гад решил, что я всё бросил и поспешил его покормить. — Это не так сложно, как ты себе представляешь.

— Я никогда не готовил себе еды! — он обогнал меня и теперь шёл впереди, время от времени поглядывая в мою сторону.

— Вюрт, ты же, мать твою, солдат! Ты офицер, в конце концов, как ты можешь на полном серьёзе заявлять, что никогда не готовил еду? — я остановился возле двери в операторскую.

— Представь себе. Так тоже бывает. Если рядом не было никого, кто мне помог бы, то я ел готовую, — насупился Вюрт.

— Ну, так иди и сожри что-нибудь готовое! Мне некогда, ты можешь это понять? Вот, ей богу, как было хорошо, когда от тебя осталась только кровососущая голова. Сунул в мешок и не мешаешь.

— Ха-ха, я оценил твой божественный юмор, — мрачно ответил Вюрт. Но я его уже не слушал. Рванув дверь на себя, вошёл в операторскую.

Бамс! Звук был настолько громкий, что даже на мгновение заглушил отборнейшие маты, которые последовали за ним.

— Ты ещё не понял, что тебе не разрешено входить в некоторые помещения, — я обернулся и заслушался. — Надо же. Всегда думал, что немецкий язык не приспособлен для ругани.

— Когда вы уже отмените эту дискриминацию? — Вюрт поджал губы, потирая лоб.

— Никогда, — любезно ответил я. — Но, ты не переживай, у того же Митяя ещё меньше прав, чем у тебя.