Симбиоз 4. Внедрение

Лейтенант Кулаков примерно так же использовал рукопашный бой и одновременно применял пистолет на близкой дистанции.

Офицер принялся обыскивать мёртвых военных. Даже отсюда я видел, что он собирал с них магазины для АК-12 и своего пистолета. В какой-то момент он внезапно замер и исподлобья глянул в мою сторону.

Он что, заметил меня?

— Выходи оттуда! — находящийся за спиной морпеха автомат так быстро оказался в его руках и прицелился в меня, что я даже не понял, как это произошло. — Только очень медленно. Одно резкое движение и ты труп.

— В этом я сомневаюсь, — я на всякий случай выставил перед собой энергетический барьер и вышел из-за угла.

— А-а, “Инженер”, — хмыкнул Кулаков. — Как здоровье? Голова не болит? Мозг не поджарился?

— Осколку не удалось меня переманить на свою сторону, если ты об этом, — чтобы продемонстрировать свой мирный настрой, я убрал руки с автомата, оставив его висеть на ремнях. Но энергетическую стену оставил. — А сам ты как? На чьей стороне ты?

Мой опыт походов в аномальные зоны подсказывал, что облучённые твари могут охотиться друг на друга.

— Я в норме. Сначала ты докажи, что в голове у тебя ничего не поджарилось, — морпех всё ещё держал меня на прицеле. Похоже, он тоже не особо доверял мне.

— Даже не знаю, — ответил я. — Например, я мог тебя убить, пока ты дрался с дикими… Хотя нет, я бы тебя убил намного раньше. И не стал бы затаскивать в комнату отдыха персонала на втором этаж этого здания.

— Что ж, — офицер всё ещё не торопился опускать оружие.

— Увы, — сказал я. — На этот вопрос ответить я не могу. После импульса все они пропали. Полагаю, они сейчас находятся там, куда дикие утаскивают всех. В центре.

— Странно всё это, “Инженер”, — покачал головой морпех. — Мне казалось, что ваш отряд должен был выдержать импульс.

— Если так, то зачем я с тобой сейчас разговариваю, товарищ лейтенант? — чем дольше я общался с Кулаковым, тем больше был уверен, что мозг у него не поджарился. Ведь те облучённые, с кем мне довелось пообщаться, обычно говорят витиеватыми фразами. И при каждом уместном и неуместном случае твердят, что нужно защитить то отца, то мать. А морпех говорил, как самый обычный человек.