Восхождение Патриарха I

— На самом деле, брат не знал об одном из моих детей… — он очень серьезно посмотрел в мои глаза.

В комнате стало холодно. Он будто бы специально давил на меня своей силой.

Прошла секунда, вторая, и я наконец начал понимать о ком он.

— Мария… — осенило меня. — Теперь все становится на свои места. Ваша жена была из Морозовых…

Вот почему у нее была сила холода, а не иллюзии как у брата. Я изначально ошибался на счет ее силы.

Однако, Максим ведь ее брат! Или может не родной? Скажем, двоюродный…

— И снова в точку.

— Надеюсь не потому, что просите помощи в повторном перевороте? — поддел я революционера.

— К счастью, из меня давно выбили такие бредни. Я просто хотел дать вам знать, что рядом с вами мой последний ребенок. — улыбнулся он.

Немного помолчав, я решил дерзить дальше, коли Императорский брат мне позволяет.

— Может показаться что это грубо, но все-таки я уточню – почему вы не можете иметь детей? Вам сделали чик-чик, или вас сделали стерильным?

Аура вокруг Олега мгновенно изменилась.

— Н-не поймите неправильно, просто в первом случае я вполне мог бы вам помочь…

Такой спокойный и хладнокровный Романов – а я уверен, что он намеренно пытался создать такой образ – оказался полностью сломан словами подростка.

Он бросился на меня и схватил за пиджак.

— Ты это серьезно?

Вся надменная вежливость, которую он демонстрировал до этого момента просто испарились. Но чего-то подобного я и ждал. В этом мире таланты твоих детей напрямую определяет твою ценность. И продолжению своего рода уделяется очень большой приоритет. Именно по этой причине лишение потомства достойная мера наказания за его проступок.

— Вполне. — не стал я скрывать.

Он немного потупил взгляд, и развернулся.

— Знаешь, сколько мне лет? — спросил он.

— Больше пятидесяти? — предположил я.

Одаренные в момент обретения силы начинают стареть медленнее. Поначалу это не сильно заметно – солдаты стареют почти также, как обычные люди. Но вот уже офицеры и все, кто сильнее, могут замедлять этот процесс. Передо мной Генерал, что значит – он вполне может дожить до ста пятидесяти лет.

— Почти. Мне шестьдесят четыре. — признался он. — Восемнадцать лет назад я потерял не только семью, но и возможность ее иметь.