Долина Студеного Пика

Стараюсь двигаться так, чтобы с меня не спадала пыль и снег.

Осторожно ступая, отхожу от кучи мусора к стене, в тень. Правда, чуть прихрамывая. «Покатушки» не обошлись без последствий.

В самом верху обзора появляется силуэт закрытого глаза.

Ага! Знаю, что это. Обычно так в играх обозначали режим скрытности. Вернее, индикатор. Если глаз закрыт – тебя никто не видит. Открыт – ты торчишь у всех на виду, как одинокий дуб в поле. А уровень прикрытия века ровнялась степени твоей заметности для окружающих.

Надеюсь, и здесь этот значок работает также.

Продолжая красться вдоль стены, контролирую индикатор скрытности. Вернее, скрадывания. Сейчас глаз полностью закрыт.

Впереди слышится тихий писк.

Мыслено потираю руки. Вот и первая жертва! Сейчас я покажу настоящего ассасина и непревзойденный стиль великого нундзяку.

Где там моя грубая бутыль из камня?

***

Тем временем в пещерах…

Гуск, Хмык, Гныр, Жмых и Губо.

– И долго еще идти? – недовольно спрашивает Хмык.

– Немного осталось, – отвечает ему Гныр, ведя к тому месту, где их троица наткнулась на новое пастбище ползунов.

– Главное, чтобы старшие ползуны успокоились и уползли в свои пещеры, – добавляет Жмых.

– Проверить не помешает, – задумчиво проговаривает Гуск.

– Давайте, Губо вперед пошлем, – предлагает Гныр. – Его не жалко.

– Ыыы! – сразу возмущается тот, сверкая своими глазами. –Ы-ыы!

– Точно! – улыбается Хмык. – А ты не мычи, пока я тебе тоже чего-нибудь не отрезал.

– Только, думаю, – замечает Гуск, – Губо снова болтать начнет, и вождь снова ему его отрежет!

– Ха-ха-ха! – раздается дружный смех.

– Ыы! Ыуы! – только Губо не до смеха.

– Все! Хватит мычать! – Хмык пихает немого гоблина каменным копьем в спину. – Иди вперед! Проведай!

Тому приходится подчиниться. Когда он скрывается впереди за извилиной прохода, Гныр осторожно спрашивает Хмыка.

– А вы правд… Э… А вы человека забросили прямо в пасть волосатику?

За Хмыка отвечает Гуск:

– О, да! – гордо задрав подбородок, вещает гоблин. – Мы подошли к волосатику вплотную. И говорим: «Эй, ты! Пасть открой!». Он открыл. И мы бросили и сказали: «Жри!». И он стал жрать. А потом мы…

– А потом ему стало плохо, – решает продолжить Хмык.