Время орка

Локвуд оглянулся и увидел Ушана, тихо подходившего к лежанке. Несмотря на слепоту, старый орк прекрасно ориентировался в обстановке. Он явно был здесь частым гостем.

– Я приложил добрые травы, – Ушан указал на камень, выполнявший роль стола, на котором лежали пучки сушёных растений и грубая каменная ступа с пестиком из куска бедренной кости какого-то животного, – но они не помогают.

Ключник осторожно приблизился к ложу больного и тут же встретился с глазами Зоры, в которых пылала гремучая смесь из гнева, страха и недоверия.

– Мне нужно посмотреть, – как бы оправдываясь, сказал он, указывая на Ургаша.

Девушка встала и, ничего не сказав, вышла.

Опустившись на освободившееся сиденье, сделанное из сухого пня, Локвуд аккуратно убрал покрывало. В нос тут же ударил резкий смрад грязи, пота и гнилого мяса, но старик не отпрянул и даже не изменился в лице. На своём веку он поведал немало ран и увечий.

На опухшем боку Ургаша красовалась неаккуратная повязка, которая плотно прижимала к телу вполне добротный компресс из зеленоватой кашицы лечебных трав.

Первый беглый осмотр не принёс ответа. На теле великана были и другие свежие ранения, которые, несмотря на его плачевное состояние, уже умудрились затянуться, образовав выпуклые рубцы.

– Он чем-то болел?

– Ургаш никогда не болеет, – заверил Ушан, покачав головой.

– Наконечник остался внутри?

– Я протолкнул стрелу, как и остальные, – ответил Ушан, и в его голосе послышалось раздражение. – Она вышла с другой стороны. Внутри ничего не должно быть.

Локвуд понял, что задел старика. Пускай он и был слепым орком, но во врачевании, похоже, кое-что понимал.

В чём же было дело? Заражение крови? Яд? Всем было известно, сколь живучи орки. Локвуд судорожно вспоминал труды королевского вивария о сравнительной анатомии, которые ему доводилось читать много лет назад.

Неожиданная догадка посетила Локвуда при более детальном осмотре раны.

– Покажите мне стрелу.

Ушан отошёл к противоположной стене и скрылся в тенях, рождаемых дрожащим огнём костра. Вскоре слепой орк вернулся, сжимая в руках два наконечника с обломанными древками.