Время орка

Особое чутьё, свойственное слугам, желающим задержаться на своей работе подольше, подсказало стражникам, что старик не шутит.

– Прошу простить нас, ваша светлость, не признали. – Они выпрямились, как положено, приняв оружие на плечо. – О вашем прибытии немедленно доложат.

– В этом нет необходимости. – Адам спрыгнул с кучерской скамьи на землю. – Я у себя дома и сам о себе доложу.

За хозяином последовал чёрный щенок. Проходя мимо стражников, маленький варг сердито тявкнул на одного из них, вызвав в том лёгкое смятение.

Пересекая двор по старой заросшей дорожке, Адам пытался сохранить твёрдость и неторопливость шага, ведь теперь он был виконтом, лордом Олдри! Несмотря на все его старания, ноги предательски срывались на бег. Они помнили, как весело носился он по этим владениям, играя с Рональдом или прячась от старого наставника. Теперь всё это осталось в прошлом. Детство закончилось, словно его обрубили топором.

Одолев каменные ступени крыльца, Адам решительно вошёл в дом.

На улице было по-весеннему тепло, но в камине главного зала потрескивали горящие поленья.

Адам сразу увидел мать. Она сидела на массивном старом кресле, покрытом звериной шкурой. Отец в шутку называл его «дубовым троном». 

За столом, напротив неё, сидели два незнакомца.

Один из них – гладковыбритый загорелый брюнет, облачённый в дорогой, шитый серебром костюм из тёмно-пурпурной парчи. Его голову покрывал шёлковый берет, украшенный заколкой с изображением конской головы.

Второй гость был человеком военным. На нём хорошо сидело кавалерийское облачение, дополненное красивой, но не новой пластинчатой бронёй, изготовленной на восточный манер. На поясе висел длинный меч с изумрудно-зелёной рукояткой, а из голенища высокого сапога выглядывал кинжал. Его усатое бесхитростное лицо почему-то показалось Адаму знакомым.

Увидев сына, леди Олдри вскочила с места и бросилась к нему, заключив в юношу в крепкие объятия. Слова здесь были не нужны.

– Я вернулся к тебе, матушка, – произнёс Адам с той искренней теплотой, на которую способны лишь любящие и любимые дети.

Виконтесса отстранила от себя сына, но её пальцы всё ещё сжимали его плечи. Она словно опасалась, что юноша растает в воздухе, как видение.

– Дай хоть посмотреть на тебя, мальчик мой. – В её глазах блестела влага.