Время орка

Колдун смерил его задумчивым, словно оценивавшим взглядом. У Эдуарда возникло впечатление, что старец сказал ему далеко не всё. Он чувствовал, что этот загадочный человек скрывает от него что-то важное. Что-то, в чём сам он пока сомневается.

– Пусть будет так, – согласился старик и позвал К’Халима, позволив ему войти.

– Да, Хазар?

Только теперь Эдуард понял, что впервые слышит имя старика.

– Отведи его в место памяти. Он должен зайти туда один.

Пустынник что-то возразил на своём, незнакомом Эдуарду наречии.

– Он – мухтади, – сказал старик. – Это всё, что тебе пока нужно знать. Отведи его туда, куда я велел, и ты получишь ответы на свои вопросы.

К’Халим поклонился, но не так, как делали это люди королевства. В жесте пустынника не было слепого повиновения и подобострастия. Его наполняло достоинство и смиренное уважение к старцу.

Эдуард собрался выйти вслед за К’Халимом, когда старик вновь обратился к нему.

– Ты ведь видишь их, да?

Юноша чуть заметно вздрогнул. По телу неприятно пробежали мурашки.

– Что? – переспросил он севшим голосом.

– Нет, ничего. – Хазар улыбнулся какой-то своей мысли. – Иди. Он ждёт тебя.

В этот момент юноша готов был поклясться, что Хазар имел в виду вовсе не К’Халима.

Когда они покинули юрту колдуна, пустынник велел Эдуарду собраться в дорогу. По его словам, путь к месту памяти должен был занять у них около суток.

Эдуард было возразил, что никогда не ездил на этих животных, но пустынник успокоил его, обещая обучить этому несложному делу.

– А что такое «место памяти»? – спросил юноша.

– Ты сам это поймёшь, – ответил К’Халим, – если сможешь увидеть.

Эдуарда начинала утомлять эта вечная манера пустынников не давать чёткого ответа.

– Если смогу увидеть что?

– Истину.

У юрты их ждал Ярви. Вор был недоволен, что напарник бросил его в одиночестве и куда-то смылся.

Скоро подошёл К’Халим, и, оседлав верблюдов, троица двинулась в путь.

Глава тридцать первая. Знатная добыча

Довожу до сведения Вашего Величества, что наследник ни среди убитых, ни среди раненых не обнаружен. Граф хранит упрямое молчание, но мы сомневаемся, что ему известно больше, чем нам. Поиски продолжаются.