Время орка

Подслеповато щурясь, Эдуард окинул взглядом селение. Ни крови, ни мёртвых тел, ни следов пожара. Улус наполняла неторопливая жизнь утреннего часа.

Успокоившись, юноша понял, что его мучит жажда. Собираясь утолить её, он шагнул в сторону колодца, но в следующее мгновение ноги приросли к земле. Поражённое ужасом сердце словно замерло в груди. Нагретый солнцем воздух сгустился, превратившись в тяжёлое вязкое марево. Эдуард почувствовал, как на спине выступил холодный пот, от которого рубаха сразу прилипла к телу.

У широкого колодца с толстым глиняным бортом было несколько человек. Женщины стирали какие-то тряпки. Мужчина остановился, чтобы напиться из медного ковша, болтавшегося на цепи. Двое маленьких детей весело брызгали друг на друга водой. Сверкавшие в солнечных лучах капли были похожи на жидкое золото.

Никто из этих людей не обращал внимания на мрачную фигуру человека, закутанного в чёрные одежды. Неподвижно возвышаясь над ними, он, словно обвиняя, указывал пальцем в сторону Эдуарда.

– А, ты проснулся, дахил!

Низкий голос К’Халима заставил Эдуарда оторваться от страшного наваждения. Приветливо улыбаясь, пустынник шёл к нему по широкому проходу, пролегавшему между юртами.

Когда Эдуард снова посмотрел на колодец, от зловещей фигуры не осталось и следа.

– Что с тобой, дахил?

Это обращение не нравилось Эдуарду. Как-то он спросил К’Халима, что оно означает.

– Всё… нормально. – Эдуард протёр глаза. – Просто плохо спал.

– А, понимаю. Вам, людям с Запада, тяжело привыкнуть к нашей земле.

– Да, – согласился Эдуард, – это так.

– Помнишь, я говорил про человека, который сможет тебе помочь? Он готов говорить с тобой.

– Да… хорошо, я только Ярви толкну, и мы пойдём к нему.

– Не стоит, – К’Халим предостерегающе поднял руку, – вы будете говорить наедине. Его слова предназначены лишь для твоих ушей.

– Кто же он такой?

– Ты сам всё увидишь, – загадочно сказал пустынник. – Идём.

Они миновали дозорных, охранявших окраину улуса. Облачённые в светлые одежды, они курили и играли в кости, убивая безмятежные утренние часы. У каждого из них был такой же изогнутый меч, какой юноша видел на поясе К’Халима.