Время орка

Он отправится туда…

Узник протянул грязный тонкий палец в направлении потолка.

– Или туда… – На этот раз блуждающий палец указал куда-то в сторону. – Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

– Я просто хотел, чтобы меня услышали, – признался Ош.

– Лжёшь. Зачем ты лжёшь Вито? Никто не попадает в комнату смерти за это!

– Никто, – мрачно улыбнулся Ош. – Кроме орков.

– Ну? Чего ты хотел на самом деле? Золота? Власти? Хотел кого-то убить? Или убил? Ты же такой плохой, Ош. Все знают это. Вито знает это. Ты можешь обмануть их, – узник указал пальцем в сторону двери, – но не Вито.

Нет, нет, нет! Вито такой же, как ты, ведь он здесь.

На мгновение Ошу показалось, что человек, сидящий перед ним, не так уж и безумен. И правда, зачем он делал всё это? Зачем так безрассудно рисковал своей жизнью? Да именно потому, что она была никому не нужна. Однажды заглянув в Вечную ночь, он понял это. Тогда ли родилось неведомое доселе желание совершить что-то по-настоящему значительное? Или оно всегда скрывалось в нём?

Он говорил себе и другим, что старается ради своего народа, но было ли это правдой? Нет.

Во всяком случае, не совсем. Он делал это в первую очередь для себя. Погибнув однажды, он твёрдо решил, что распорядится своей новой жизнью с большим смыслом. Мир оказался жесток к старому Ошу. Новый Ош не собирался повторять его ошибок.

– Ты прав, Вито, – сказал Ош, посмотрев на свои руки. – Я действительно хотел что-то изменить. Надеялся, что моя жизнь чего-то стоит.

С отвратительным лязгом отъехали в сторону засовы, запиравшие дверь.

В свете факела опять появилась фигура огромного человека в капюшоне.

Ош было подумал, что тюремщик явился за ним, но громила, схватив его сокамерника, бесцеремонно выволок того в коридор. Узник верещал и отбивался, но без толку. Орк попытался вмешаться. Удар тяжелого кулака остудил его бунтарский пыл.

Дверь закрылась. Больше он своего сокамерника не видел.

* * *

Оказавшись в освещённом факелами коридоре, сумасшедший арестант преобразился: сразу же исчезли всякое безумие и суетливость.

Выпрямившись во весь рост, человек принял из рук королевского палача чистое полотенце. Мягкая ткань стёрла с лица грязь и пот, придававшие столь усталый и жалкий вид. Подобострастное выражение измученного заключённого сменилось непроницаемой маской королевского служащего.

Одним движением он избавился от жидкой бородки, под которой обнаружилось гладковыбритое лицо. Следом с его головы исчез и парик, сделанный из длинных седых прядей.