Время орка

– Благодаря тому, что Джон Редклиф остаётся в Крепости Наблюдателя, вы, любезные милорды, можете спокойно спать в своих постелях, не опасаясь ужасов Запределья.

– Надеюсь, вы простите мне мою дерзость, герцогиня, – Дон-Кан слегка склонил голову в сторону на южный манер, как бы призывая к снисходительности, – я постараюсь больше не шутить на эту тему.

– Вы сделали бы мне одолжение, – приняла его извинения герцогиня.

– Я требую слова! – прервал их невинную словесную баталию Яков Орвис.

Король жестом показал, что первосвященник волен высказаться.

Придерживая просторное одеяние, Орвис поднялся с места.

– Капитул требует, чтобы эту… мерзость немедленно предали огню!

Он озвучил вопрос, о котором думали сегодня все собравшиеся. Совету предстояло обсудить действия виконта Олдри и решить судьбу орка, называющего себя Ошем.

– Вы говорите про этого орка? – уточнила герцогиня.

– Именно про него, – подтвердил Орвис с пылающими глазами. – Вы всё видели. Это был морок-виларум! Это святотатство! Это запрещено!

– Вы не можете наверняка знать этого, – возразила ему герцогиня.

– Это был он! – настаивал первосвященник. – Капитул требует…

– Вы забываетесь, жрец, – прервал его Джон Гарен, – даже Капитул ничего не может «требовать» от короля. Он может только рекомендовать.

На рыцаря упал испепеляющий взгляд Орвиса, но первосвященник проглотил замечание.

– Тогда капитул очень настоятельно рекомендует его величеству прислушаться к этому мнению, – нехотя исправился Орвис.

На этот раз настала очередь Джона Гарена стерпеть оскорбление, сохранив лицо.

– Виновные будут наказаны, – коротко пообещал он, поджав губы.

– Я согласен с достопочтенным Орвисом, – неожиданно высказался Пальтус Хилл, который чаще остальных расходился с первосвященником во мнениях, – однако я категорически против казни огнём.

– Хотите уложить его на свой мясницкий стол? – фыркнул Орвис с неприкрытым отвращением.

– Его таланты необычны, – признал виварий. – Следует провести тщательное исследование.

– Вы говорите так, будто это дело решённое, – возразил Дон-Кан. – Насколько я помню, его величество обещал ему и этому юноше… забыл его имя.

– Адам Олдри, милорд, – вставил секретарь Тул бесцветным, как его мундир, голосом.