Время орка

«Дневник памяти»

Холодная сталь кандалов больно врезалась в кожу, но Эдуард упрямо продолжал идти вперёд. Его силы были на исходе. Живот скрутило от голода, а дни и ночи сливались в бесконечную череду боли, холода и усталости.

Но он не сдавался, снова и снова переставляя ноги с упорством обречённого. Этому научила его каторга. Жестокий, но эффективный наставник.

За спиной раздался глубокий утробный кашель, от которого и самому Эдуарду становилось ещё хуже. Он решил немного передохнуть, остановившись у русла замёрзшего ручья.

Руки отпустили цепь, обматывавшую изголовье самодельных волокуш.

Волки, заставшие их в пещере во время бурана, действительно ушли, как только погода стала лучше. Однако последствия снежной бури оказались куда страшнее и коварнее, проявив себя только на следующий день.

Сначала Эдуард заметил, что Ярви стал отставать и спотыкаться. Потом проявились первые симптомы недуга: кашель, насморк, жар. Какое-то время Трёхпалый отшучивался, но ему стремительно становилось хуже. Наконец на третий или четвёртый день он начал проваливаться в забытье, теряя сознание.

Тогда Эдуард понял, что скоро Ярви просто не сможет идти самостоятельно.

Наверняка вор опасался того, что такие мысли могут посетить напарника. С каждым днём больной был всё ближе к тому, чтобы превратиться в мёртвый груз. Задумай юноша избавиться от балласта, ему ничего не стоило бы это сделать. Но Эдуард Колдридж был человеком чести.

Когда Ярви ослаб настолько, что уже не мог встать, Эдуард нёс его на себе. Быстро поняв, что это отнимает слишком много сил, юноша соорудил из елового лапника простенькие волокуши.

Утеплив нехитрую конструкцию сухим мхом, которого в этих лесах было более чем достаточно, он погрузил на неё своего товарища, прикрыв его сверху всё теми же еловыми ветками.

Теперь беглые каторжане оставляли на неглубоком снегу широкий след, по которому их легко могли бы отыскать стражники. Эдуард надеялся, что этого не произойдёт, ведь Гнездо Олофа осталось далеко позади.

Сменив компресс на болезненно-бледном лбу смуглого товарища, Эдуард достал из кармана пригоршню красных ягод.

Смесь из брусники и клюквы, которая иногда попадалась ему под снегом. Рот тут же наполнился жадной слюной, а в утробе неприятно заурчало.

Поборов предательский голод, он раздавил ягоды в руке и отправил получившуюся кашицу в рот Ярви, проследив за тем, чтобы его захворавший напарник проглотил всё до последнего семечка.

По сути, познания Эдуарда в лекарском ремесле на этом и заканчивались.