Старый рыцарь

Иногда возникало желание прикоснуться к своему лицу, чтобы убедиться, что и там тоже кости, вложить в глазницы сухие пальцы, надавить и стянуть эту маску смерти… Разум его кричал, а тело двигалось, как раньше.

Сильные ноги напряглись, когда Фолкмар спрыгнул в воду, взбившую песок до алой пены. Он повел мертвый отряд в бой, чтобы умереть еще раз.

— Все побережье усыпано трупами, — разочарованно пропищал Зоркий, — Так может нам не достаться. Невелика радость ходить по гнили.

Королевская армия высадилась сюда раньше.

«Ты глупец, Зоркий. Неужели не видно, что здесь лежат не только пираты, но и королевская гвардия? Присмотрись зорче, видать, даром ты получил свое прозвище. Не важно, что здесь одни мертвые, важно, что здесь нет ни одного живого».

— Держаться вместе. Зоркий, ты замыкаешь. Смотри в оба, у меня нехорошее предчувствие, — Фолкмар подумал иное, отчаянное, но не мог сказать других слов, кроме этих.

Плотный туман наплывал на побережье, словно прилив, хороня погибших под густыми серыми клочьями.

— Ничего не видно, хоть глаз выколи, — пустые глазницы Тодерика всматривались в туман и не видели ничего, — Все залито туманом, словно молоком. Я вижу только кусок шалаша и свой меч, а конец свой не вижу.

Смерть захохотала двенадцатью глотками. Да, их было двенадцать. Мирт, маленький и юркий, Кайлон, тощий, но крепкий, Тодерик, вечно отпускающий несмешные шутки, Бортас Прожорливый, получивший свое прозвище совершенно заслуженно, Зоркий, одноглазый юнга, видевший то, что не могут видеть другие, еще шестеро новобранцев, которых гильдия наняла совсем недавно и Фолкмар — их капитан.

Хохот не прекращался. Он звучал из тумана, справа, слева и даже сверху.

«Мне кажется, или смех слышен отовсюду? Скажите, что и вы это слышите!»

— Заблудились? — открыл глаза мертвец без туловища, лежавший рядом.

— Заблудились, — ответил ему Тодерик, будто не разглядел в разговоре с мертвецом ничего странного, — А что, ты знаешь дорогу?

— Знаю, — оскалилась голова.

— Будь у тебя тело, ты смог бы указать нам путь. Но у тебя есть только эта головешка, чем же ты нам поможешь? Языком?

Его шутка вновь не показалась Фолкмару смешной, но он снова засмеялся. Потому что иначе не мог — не покажи он оскал, утонет в бездне собственного страха.