Старый рыцарь

— Что-то голова кружится, — пробормотал он вдруг, чувствуя, как по его волосам струйками течет кровь. Она уже залила ему уши, липкой мокротой пробралась за шиворот. До сего момента золотые кудри, лёгкими волнами обрамляющие голову Дамиана, словно корона, теперь слиплись и осели, превратившись в сплошное месиво плоти, крови и осколков черепа. Отблески пламени украшали страшную рану россыпью рубинов.

Топор перевесил вдруг исчезнувшие силы молодого юноши. Но перед тем, как она упал наземь, словно мешок с мукой, он выронил его, умерев без оружия в руках.

Не проходящую тишину, залившую турнирное поле плотной смолой сумерек, пересекла высокая плечистая фигура серого сира. Раскинув полы шерстяного плаща то ли с меховым, то ли перьевым воротником, Турун Хардрок плыл по песку, будто у него нет ног. Когда он оказался рядом с Бельтресом, в его руках уже чернел кожаный пояс, Турун склонился над оторном.

— А ну прочь с поля! — еле выдохнул бледный, обессиленный оторн, — Тут… тут бой…

— Бой окончен, — ответил Хардрок, перетянув болтающуюся кровавую культю ноги Бельтреса.

— Это тебе твои духи сказали, лекарь?

— Это видят мои глаза.

Дамиан так и не встал. Его обступили оторны, по всем правилам узрев смерть.

— Мертв! — вскричал обезумевший от горя Уолгот Бордовей.

— Мертв! — вскричала радостная толпа, получившая невероятное зрелище.

— Свинья выдавала себя за кабана — ново ли, нищее духом рядится в великое! — донесся до слуха Бельтреса крик какого-то басистого мужика из толпы простанородья.

«Жив», — не мог поверить самому себе Бельтрес, глядя на малую жертву, лежащую рядом.

— Что ж, суд свершился, — говорил серый сир, затягивая ремень на ноге Бельтреса туже – выше колена, — Воин сказал свое последнее слово. Сир Фолкмар теперь не чудовище, а Дамиан Бордовей — не рыцарь. Вы довольны?

— Я буду доволен, если ты не станешь докучать мне своими запретами и правилами, — проворочал бледный Бельтрес.

Потеря ноги, делавшей его скверным, казалось, ничуть не повлияла на его характер. Отсеченная конечность лежала тут же, прямо перед носом верховного, как нечто чужое и одновременно родное.

— Нога отсечена выше колена. Ваша подагра даже не подобралась к месту среза. Воин действовал наверняка, с большим заделом, — поджал тонкие ниточки губ Хардрок, — Врачеватель против отсечения мирных болезней. Подагра мирная болезнь. Нехорошо это. Миру — мир. Воину — воиново.