Старый рыцарь

Теперь он предстал и вовсе без губ, морщинистыми складками теряясь во прорези рта под крючковатым носом, — Горе Перемен куча лет, и она в свое время несла только смерть. Мне пятьдесят пять весен, и я не несу ничего. Ни смерти, ни жизни, только гниющую плоть. Старику, которого проткнул этот проклятый южный кабан должно быть восемьдесят, а то и больше. Этот рыцарь ни на что не способен, но он принес справедливость, несмотря на немощь плоти. Старик! Посмотри на меня, лекарь, и скажи, что Верховный Оторн Бельтрес хуже восьмидесятилетнего старика, который не может должным образом поднять меч! Вот мои руки, — Бельтрес растопырив пальцы, всё ещё цепкие, но костлявые, — Эти руки всё ещё крепки, в свои пятьдесят пять я выгляжу на шестьдесят, если ты не сделал одолжение и не умолил мой возраст в своих глазах.

Я бы дал себе семьдесят, не меньше. Но в этих руках ещё есть сила, хоть и в ногах уже нет. Пять лет назад я мог разорвать пасть горному барсу голыми руками, пока меня не начала пожирать эта подагра. Видят боги, и сейчас бы разорвал, если он бы оказался поблизости! Сам до него я уже не дойду.

— Не мне судить вас, почтеннейший, но вам следует быть добрее. Хотя бы к барсам. Это благородные животные, их почитает Та, что отдает.

— Я стану добрее, когда Воин меня излечит, — вечно недовольное лицо Бельтреса скривилось, рот на его лице стал похож на трещину в сухом дереве, — То бишь в чертогах небесных, после своей смерти. Надеюсь, моя больная нога позволит мне до них дойти. А теперь иди, лекарь, мне нужно готовиться к долгому пути.

Пропускают туда только с мечом в руках — острие клинка отворяет врата Воина, но из гниющей плоти получится плохой ключ. Мне нужно сковать новый.

Глава 23. Взгляд Воина

Он шел медленной хромой походкой, мерзлый рассветный ветер теребил полы грубого плаща. В это утро Бельтрес кутался в шерстяную ткань, будто забыл о данных обетах лишений плоти. Наверняка, оторн Каллахан был бы доволен, что он встал так рано, вот только тот находился уже далеко и не почтит суд своим присутствием, второй по счету за турнир.

Каллахан и Асгред теперь странники, отправившиеся на край света — туда, где море впадает в бездну.

Высокий титул требовал пышности окружающего. На этот раз для суда было выбрано турнирное поле, вместившее в себя остальные высокие титулы, любопытно взирающие на стражников, втыкающих факелы в окропленную росой землю. Пологую возвышенность, плавно стекающую с подмостков горы Перемен, усыпали неравнодушные зеваки.