Старый рыцарь

Только если у королевы было такое большое сердце, что она желала отдать больше, чем Дуглас мог принять...

— Мне бы хотелось, чтобы он стал рыцарем, — задумчиво продолжил Фолкмар, вглядываясь во внимающее лицо Исбэль, — Я обещал ему. Посвятить в рыцари… но на дороге у него совсем нет будущего. Вот ему замок пришелся бы как раз в пору. Если бы вы дали место...

— Конечно! Он станет рыцарем, сир Фолкмар. И будет служить в королевской гвардии. Да ведь, любимый? — Исбэль взглянула на короля, и тот спокойно кивнул.

— Вот видите, как хорошо, — улыбнулась королева, счастливая и сияющая, словно рассветное утреннее солнышко.

И снова у короля изменился взгляд. Да, Фолкмар видел это слепыми дальнозоркими глазами. Радость королевы доставила ему большое удовольствие. Он любил ее. Любил так жарко, что ни годы, ни прозвища не смогли затушить этот пожар. Фолкмар задумался на мгновение.

«Сердобольная королева слаба перед детьми», — вспомнилось ему. Что, если… Королева носит дитя под сердцем, которое и без того было мягкое, а сейчас стало податливое, словно воск под натиском жаркого пламени.

— И еще я бы хотел попросить игрушку, — голос Фолкмара стал таким грустным, что впору было хоронить его прямо тут.

— Какую игрушку вы хотите, сир Фолкмар? — Исбэль распахнула большие малахитовые глаза, она ничего не понимала.

— Не важно, какую, — ответил рыцарь, — У той не было лапы, я даже не знаю, кто это был.

— Какие собаки? — ахнула королева.

— Что плодятся в псовом переулке. Я же нашел своего Дуга там, в трущобах. Не хотели его отпускать просто так. Мне пришлось повоевать, скажу я вам. В этой битве, правда, полегла только одна игрушка, но она была очень дорога одному мальчику.

— Какому мальчику?

— Дуг сказал, что его зовут Томми. Так же я знаю, что ему семь, — вздохнув, ответил Фолкмар, — Согласен, он уже совсем взрослый, чтобы играть с игрушками… но это все, что у него было.

— Как… было… — обескураженно прошептала Исбэль, — Неужели больше ничего не было?

— Совсем ничего. Рубаха да штаны, и пояс из веревки. И игрушка. Я прошу только о маленькой радости этому мальчику. Быть может, он не доживет до следующего лета.

— Как… не доживет… — не слыша себя, шептала королева. Глаза ее увлажнились, она смотрела неподвижно, не моргая.