Старый рыцарь

— Лорд Дориан Бордовей сказал, что вызвал вас на дуэль, — продолжил король, — По правилам турнира любые драки вне поля запрещены. И если в ходе такой кто-то умрет, нарушителя ждет суд и виселица. Правила одинаковы для всех.

— Я думаю, в этой истории все-таки есть свое «но», — Фолкмар поднял морщинистые веки, и взгляд его был грустным.

— Но если эта была дуэль по обоюдному согласию, по всем правилам, то посчитается за достойный бой, и может быть зачислена на турнире, — закончил Реборн.

— Не помню, чтобы это была дуэль.

— Случилось это на заднем дворе кабака, в конюшне, без свидетелей и еще бог весть при каких обстоятельствах, — махнул рукой Реборн.

— Там находилось еще два его друга. Не знаю уж, кто они…

— Это тот самый случай, когда все всё знают и никто не знает ровным счетом ничего, — ответил Реборн, — Впрочем, это не важно. Найдется достаточно свидетелей, чтобы подтвердить нужное лорду Бордовею.

— Это уж ясное дело… — вздохнул Фолкмар, — И что же он хочет от меня?

— Просит убить вас.

— Еще раз? — искренне удивился Фолкмар.

— Не просто убить, а вздернуть на виселице, — спокойно ответил король, все же примостившись в низком, не по-северному роскошном и мягком кресле, — Какое неудобное кресло… никогда не понимал пристрастие южан пристроить свой зад на мягкое место. Они в этом мастера, думаю, вы прекрасно об этом осведомлены. Лорд Бордовей просит вздернуть вас на виселице за оскорбление его достоинства.

— Но вы сами сказали, что это была дуэль. Это и есть искупление за оскорбленное достоинство, если и было такое.

— Именно так.

Фолкмар вздохнул.

— Южане плохо ориентируются в понятиях доблести, — пожал плечами король, — От этого еще хуже понимают справедливость. Они требуют для себя почестей там, где стоило бы опустить глаза в пол.

— Ладно, — ответил Фолкмар.

— Что — ладно?

— Если этот лорд такой высокий, как о нем говорят, куда мне с ним тягаться? Пусть казнит.

«Это к лучшему. Все увидят, что я не могу умереть и что-нибудь да подумают. Во всяком случае, они оставят меня в покое».

— Не знаю, удивляться мне или нет, — удивился король, — В любом случае, я отклонил его требование. Насколько бы не были влиятельными мои феодалы, они не вправе выставлять мне ультиматумы.