Старый рыцарь

Воздух без боли вошел в легкие, когда Фолкмара посетил смех.

— Это неплохие новости, — ответил он, пытаясь сесть на кровать. На удивление, удалось это ему довольно легко. На нем оставались холщовые штаны, но старик чувствовал себя голым, — Если у этих двоих есть аппетит, значит, все у них прекрасно.

Значит, все-таки его выходили. Фолкмар сидел посреди красоты и думал, что никогда не видел серых людей, выращивающих розы и людей, одевающих черное, но с белыми душами.

— Вы снова выращиваете свою плесень в розарии королевы, сир Хардрок? — король вошел в шатер уверенным шагом, принюхиваясь к окружающему.

Как он смог уловить горький запах плесени, Фолкмару было невдомек. Сам он не ощущал ничего, кроме аромата роз, но, видимо, острый нюх короля ловил ускользающие запахи. Получил же он свое прозвище за какие-то особые заслуги.

Он встал в черном, посреди белого и красного. Неизменно в черном, но старый рыцарь не боялся темноты его одежд. Он давно привык к тому, что внутри бывает далеко не то, что снаружи.

— Она растет только среди роз, мой король, — Турун Хардрок опустил лик с вороньим носом, показывая смущение, — Такая уж у нее прихоть. Если была бы другая возможность… Врачует только свежая плесень. На турнире всегда собираются люди, которые не прочь схватить лихорадку.

— Помнится, ты лечил меня другой. Она была не такая привередливая.

— Это другая. От нее не бывает поноса.

— Хм… — нахмурился Реборн Блэквуд, сдвинув наполовину седые брови, — Оставь нас.

И убери ее до окончания турнира, Исбэль может это не понравиться.

— Ее Величество сама разрешила мне выращивать плесень, — Турун Хардрок поклонился, направившись к выходу из шатра, — Королева сказала, то, что врачует раны, не испортит ее роз.

Король остановился у письменного стола, задумчиво откупорив графин со сладким летним вином. Совсем не похоже было, что он сам выбирал мебель — низкий, с вычурными резными ножками, заваленный книгами с засушенными цветами, он явно не поддерживал строгость хозяина.

Наверное, его выбирала королева, подумалось Фолкмару, когда он почувствовал сладкий запах перебродившего винограда. Высокие глиняные кадки сверкали глянцем боков, с них ревели медведи, порхали пышные птицы, раскрыв длинные крылья, бегали лисицы с пушистыми хвостами. Широкая кровать, на которой почивал Фолкмар, пестрела шелковыми алыми простынями. Он сразу догадался, что появилась она тут не затем, чтобы ему было удобно.