Старый рыцарь

Ликуй, бессмертный, ты недостоин…

Впервые Фолкмар не захотел променять кошмар на реальность, в которой его ждал еще больший кошмар. К боли нельзя было привыкнуть. Он научился жить с малой болью, но большая была невыносима. Когда он поднял над головой клинок — прямой, словно стрела — он приготовился к большой боли, но не изменил своего решения. Радуйся, Фолкмар Упрямый…. Фолкмар Упрямый пронзил глянец Безумного. Крича истошным звоном, колодец раскололся на тысячу осколков. В них отразились картины несуществующего. Прямо в лицо вспорхнула испуганная чайка, застряв в глазах осколком раскаленного льда.

Она была черная, словно смола, и взгляд ее был настолько же черен. Крик походил на скрип мачты, которую вот-вот сорвет шторм. В осколках, в тысячах больших и малых, словно крупицы пыли, показалось его настоящее, прошлое и будущее. Настолько ужасное, что он зажмурился от страха, но это не помогло — глаза продолжали видеть сквозь веки. Ты снова сделал неверный выбор… Это не закончится никогда. А потом он упал, и все повторилось вновь.

Его сердце обливалось кровавыми слезами, когда утренняя прохлада летнего ветра нежно лизнула его разгоряченную ладонь. Боль нахлынула внезапно, колким саваном опутывая тело. Фолкмар простонал. Если бы пришлось выбирать между прожжёнными до костей стопами и этой болью, он бы выбрал первое. Глаза Безумного видели в нем только куклу. Куклы никогда не удостаиваются того, чтобы оторваться от рук кукольника.

Вслед за ветром Фолкмар ощутил тонкую детскую ладонь, осторожно сжавшую его грубую руку.

Он так и не решился открыть глаз. Вокруг было удивительно тихо.

— Сьер Фолкмар? Вы снова дышите. Как вы? — услышал он встревоженный голос Дуга. В детском горле застряли слезы. Наверняка, открой он глаза, тут же увидит красные глаза и вспухший нос. Дуг… славный Дуг… хороший мальчишка. Фолкмар долго изучал взгляды, но он все-таки в нем ошибся. Дуг его не бросил.

Фолкмар шевельнул пальцами, пытаясь ответить на тревожное прикосновение, но был еще слишком слаб. Его силы не превосходили мальчишеские.

— Теперь-то веришь мне? — прохрипел он, язык его не слушался. Рыцарь не был уверен, что Дуг его понял.

— Я всегда вам верил, сьер, — услышал он ответ.

— Всегда…

Фолкмар открыл глаза. Наступило лето. Это чувствовалось в воздухе, сквозь боль. Удивительное дело — солнце все так же светило, и сегодня было не холоднее и не жарче, чем вчера, птицы не стали петь как-то иначе, мухи не стали менее надоедливыми, но было сразу понятно — лето.