Старый рыцарь

Мне помнится, ты хотел умереть как мужчина, а не разбойник.

Но у Фолкмара не было времени на пустые разговоры. Однажды он уже обронил свою честь на опушке леса, но случай поднял ее и вернул ему. На этот раз он не собирался повторять той же ошибки — тот случай уже не будет проходить мимо, на пути не встретятся ни огненноглазый оторн, ни бравый сир Ланноэль, а второй чести у него не было. Когда Фолкмар покидал таверну под напряженные взгляды в спину, уже знал, что потерял все.

Они потащили ее в конюшню — к большим стогам сена, утрамбованным вечно сонным конюхом.

Когда Фолкмар шел, словно во сне, он слышал звуки борьбы, но криков уже не слышал. Ветер прошелся по темным крышам. Лошади проснулись от вялого переполоха, кто-то из них заржал. Фолкмару не пришлось искать свой меч — он был здесь, закрепленный на боку Чемпиона. Он по привычке не таскал его с собой, хоть тот был совсем легкий: сточенный и ржавый — легкий вдвойне.

— Ставлю мешок золотых с Дорвудовой мордой, что она не такая скромница, как о ней думают, — Фолкмар узнал голос Дамиана Бордовея, пожелавшего быть первым.

— Хочешь быть первым, Дамиан? — а этот был синеплащий, — Уступи хоть раз.

— Да, это будет справедливо, — голос третьего Фолкмар слышал впервые. Чемпион тревожно дернулся, попытавшись преградить путь хозяину, но тот робко положил ладонь на его шею, и тот все понял. Конь отступил, пропуская Фолкмара к своей судьбе, — Пусть идет Корин, или я. А я, так уж и быть, признаю, что у тебя самый большой.

— Я рад, что ты наконец-то это признал.

Все говорят, что самый большой у короля, но я бы с ним померился концами, — в голосе Дамиана улавливалось польщенное самолюбие, — Тогда выбирайте сами. Жаль, здесь темно, чтобы рассудить по-настоящему. Но посмотрим, как сильно она будет визжать.

Фолкмар показался в лунном свете, когда ей задирали юбку, Бриджит повалили животом на сено, когда она совсем обмякла.

— Лучше выберите, кто из вас первым сразится со мной, — лорды были так увлечены своим занятием, что не услышали шаркающих шагов среди взволнованного ржания лошадей.

Он стоял, словно призрак, в полутьме — его бледное лицо, белые волосы и борода искрились жидким лунным серебром. В руках он сжимал меч, Фолкмар не испытывал страх, когда на него обратили взоры.

— Ты кто? — раздраженно спросил лорд Бордовей, с ходу не признав в нем знакомого.

— Я рыцарь.

— Ха! Я помню тебя, — лорд Дамиан Бордовей подтянул штаны, затолкав обратно то, что из них выпадало, — Старик у обочины.