Третий слева

Гул приближающейся толпы мы услышали загодя. Не сговариваясь с Тихим, спрятались в развалинах углового дома. Не прошло и минуты, как из-за поворота показались легионеры, неспешно бегущие за сержантом.

– Пошли? – прошептал Тихий.

Кивнул. Мы выбрались из развалин, держа руки на виду. Нас быстро окружили, и сержант по-родному рявкнул:

– Кто такие?

– Грант, третий взвод, девятый легион, – вставая по стойки, смирно отчитался я.

– Марк, третий взвод, седьмой легион, – следом отчитался Тихий.

– Остальные? – уже мягче спросил сержант.

– Мертвы, еще двое раненых у торговца Лейма, – как можно более четко ответил я.

– В конец строя. Мы как раз таких, как вы, и собираем. Еще кого видели?

– Нет.

Бойцов оказалось тринадцать, включая сержанта, мы пристроились в конец колонны, за длинным, словно жердь, парнем с перевязанной рукой. И без команды побежали. Стоило прибиться к своим, как мир стал чуточку яснее и понятнее. Появилась надежда, что умные дяди все решат, и тебя больше не будет бросать, как щепку в полноводной реке.

Бежали по некогда центральной улице, если судить по ее ширине. Сейчас усеянной обломками зданий и сферами ярко-синего цвета; что-то перепрыгивали, что-то обходили. А потом за одним из полуразрушенных зданий наткнулись на огромную голову. Колонна замерла, все пялились на пришельца из другого мира. Голова достигала мне до груди, закрытые глаза располагались на пол-лица, и такое чувство, что смещены ближе ко рту; небольшой отросток между глаз, скорей всего, нос.

– Чем его кормят-то? – в ужасе спросил долговязый.

– Его не кормят, – вместо Мела пустился я в разъяснения, – его вызывают из своего мира, затем отправляют назад.

– А если не уйдет? – не унимался раненый.

– Сдохнет от голода, – прорычал не пойми откуда взявшейся сержант. – В колонну и бегом.

Мы рассеяно и молча выполнили приказ. Сержант проявил благоразумие и обошел монстра по большой дуге. Свернули за очередной дом. Попутно я отметил на стене черную полосу, шириной в локоть. Здесь вроде проходила сфера, которую ломало это чудище. Дальше дома выглядели нетронутыми, разве что жителей не было, как впрочем, и другой живности.