Третий слева

На соседней лавке закопошился угрюмый боец, закинул ногу на ногу, и с трудом стащил сапог, по залы разнеся запах потных ног. Будь здесь более щепетильная публика, чавканье стихло бы, ибо аппетит был бы потерян на долгое время. Но нет, жрем, и не только из-за дикого голода, еще прошли закалку казармой, там дух пота, казалось, не выветривался никогда.

– Тихий, задрал ты вонять, – возмутился кто-то за всех из полумрака.

– Мозоли, – флегматично ответил боец, стягивая второй сапог.

– Дай поесть, а, – подождал ныть некто.

– Ешь.

– Слушай, Мел, – решил сменить тему Кол, – а когда ты так успел исследовать Вечный город, что привел нас прямо в таверну?

– Вывеска, – жуя, ответил Мел.

– Стоп. А с чего это Вечный, всегда же был Великий, – опять неугомонный голос из темноты. Точно помню, всегда был Великий Труст. А до этого батя говаривал, что просто Труст.

– Тише вы, услышит кто, – запоздало забеспокоился я.

– Не услышит, в тавернах стены толстые, двери плотно закрыты, – успокоил меня Мел, – был Великим, стал Вечным.

– А зачем менять-то?

Боец вышел из тьмы угла, и сел рядом с Тихим, который вдумчиво ощупывал свою пятку, при этом шипя от боли. Любопытным оказался обычный парень, таких много по деревням, разве что в плечах широк для своего возраста.

– Великих много, а вот Вечных нет. Да и добавляет веса, мол, история у нас длинная и видели мы много, не то, что вы понаехавшие.

– Кто мы? – не понял юноша.

– Забудь, – устало отмахнулся Мел.

Парень засопел и уткнулся в миску.

– Вилка, смена, – громко сказал я, имя сменщика у меня напрочь вылетело из головы.

Вилка дождался сменщика, затем, как предписывает устав, сдал пост, и только затем подошел к нам.

– Господин сержант, разрешите выйти? – я не сразу понял, что он обращаться ко мне.

– Зачем?

– Отлить.

– Вали.

– Мел, а ты откуда все это знаешь? – любопытный парень все никак не мог уняться.

– Работал в библиотеке Орбанской, – нехотя ответил он.

– И как такой умник попал в легионеры?

– Вино, – после продолжительной паузы сказал Мел.

– За пьянку, что ли? – дожёвывая слипшуюся кашу, спросил я.

– За ее родимую, – и, не дожидаясь вопросов, продолжил, – слабость я имею к вину чрезмерную, за что был не раз руган. Но это мелочи, кто не пьет, все пьет, кто меньше, кто больше. Но вот морду чистят наставникам не все. Трижды.

Он невесело усмехнулся, умолк, погружаясь в воспоминания о прошлых беззаботных деньках.

– Здоровяк, а ты откуда, – продолжал допытываться парень.