Третий слева

Я ухмыльнулся – не самый плохой способ избавления от грязных денег. Навряд ли мне подельники позволят сдать деньги капитану. А отдать такую сумму парням, значит приговорить их к удару ножом в печень, с последующим пребыванием в канаве после какой-нибудь попойки. Кто из нас сможет удержаться от безумных трат, разве что действительно податься в бега. Но у меня другой план.

– Я все верну. Как только вложу в дело. Клянусь, – не уверен, что Седой прокричал именно это, но верить очень хочется.

– Ладно, уходим. Михлану нужна помощь.

– Уходи, Сержант. Деньги, – впал в истерику Скоп. Смерть друга его волновала меньше, чем упущенная выгода. А что я? Я сожалел о гибели человека, но и только, а будь на его месте Мел? Впрочем, об этом думать не хотелось.

– Ну, хочешь, плыви за ним. Кстати, а где Дымный? – не увидев долговязого Обра, спросил я.

– Ушел, когда чучело появилось, – равнодушно ответил Сэмс.

Что же, об этой потере я сожалею меньше всего. Он воспользовался нами, чтобы сбежать от хозяина, и при первом удобном случае ушел, облегчив нам и себе дальнейшей поход.

Я покосился на висящую куклу, сторожащую мертвого хозяина. Внутри меня боролись ярость и здравомыслие. Верх вязало последнее.

– Скоп, ты выведешь нас отсюда? – спросил я.

– А как же Бугор? – расстроенным или истеричным он более не выглядел, скорей озадаченным.

Я поскреб подбородок. Бросать своего, конечно, поганое дело, но и тащить труп наверх – та еще загвоздка. Да, проблема. Я приблизился к мертвому подельнику, тяжело выдохнул и произнес то, что было определено правильно:

– Потащили.

Сэмс стянул с себя куртку. Я последовал его примеру, шипя от боли, когда пришлось отклонять назад руку с больным плечом. Мел освободил жердь от лампы, подал еще одну палку, лежащую рядом. Видимо, их запасли впрок для управления лодкой. Вдели в рукава, завязали, получились носилки. Скоп взялся за руки трупа, Сэмс за ноги, на счет два дернули тело и едва не покатились по влажным булыжникам. Бугор истлел прахом.

– Э-э-э, – протянул Мел, – я про такое не слышал.

Мы постояли некоторое время над прахом погибшего. Я искал прощальную молитву, но увы, подобных знаний у себя не обнаружилось. Как-то не готовился я хоронить людей.

– А он вообще какой веры был? – разбирая носилки, спросил я.

– Не знаю, вроде Триединый с островов, – я ждал ответа от Скопа, как-никак они были знакомы дольше всех, но пояснил Сэмс.

– Ясно, – коротко бросил я, беря лампу.

Все подавленные и расстроены.