Третий слева

– Как дела у Вилмона ан Дорна? – вопрос хоть и простой, но все же застал меня врасплох.

– Ну-у-у, постигает науку. Э-э-э, мы рады, что один из наших друзей продвинется дальше сержантской бляхи.

Меня словно пришпилили взглядом к стене, с намерением выпотрошить, дабы докопаться до глубинных мотивов. Не будь за спиной легионерской учебки и капральской муштры, высказал бы все как на духу про свои корыстные мотивы, по отношению к карьерному росту Вилки. А так выдержал.

– Хорошо. Откуда у него средства на патент? – это допрос, и я не уверен, что выдержу его.

Пусть лейтенант и не был Одарённым или даже Обром, но давить на людей умел. Я всеми поджилками чувствовал, этот человек при желании размажет без всяких угрызений совести.

– Мы одолжили… после вернет… без процентов, – тут я сказал чистую правду.

– Можешь быть свободен. И это последний раз, когда ты опаздываешь с выполнением приказа, – его палец стукнул по принесённому мной листку бумаги.

Я почти выполнил приказ и даже повернулся, дабы уйти, но внутреннее желание справедливости подтолкнуло сказать:

– Вчера вечером случилось нечто, что меня обеспокоило, – я спешно рассказал про вчерашний инцидент с ловушкой.

– И что тут такого? Проклятые оставили после себя много неприятных сюрпризов. И я хорошо осведомлен о целях и владельцах Строительного дома Грейс и Дорм, – ан Ворн тембром голоса дал понять, мои опасения услышаны. И они были связаны далеко не с Проклятыми, а с обычной жадностью и легализацией бандитов.

Очень тщательно подбирая слова, проговорил:

– Так нельзя. Понимаю, напрямую стража не способна с этим справиться, да и не хочет, если честно. Все пущено на самотек. А простой люд хочет жить, не сильно думая, как ловушка ростовщиков скажется на их будущем.

– Проблему надо выжигать каленым железом, – слова прозвучали как удар ножом в печень: резко, быстро и неотвратимо в своих последствиях, – но пока мы боремся с симптомами, а не с причиной.

– Я простой стражник, – пожал плечами, – и только могу выполнять приказы. И следовать тем правилам, что предпишет начальство.

Намек на мою готовность преступить закон выглядел настолько жирным, что годовалый хряк перед ним казался тощим подсвинком. Повисла пауза из тех, когда любое движение может все круто поменять. Лейтенант думал, а я старался не двигаться.