Путь сокола

Пока разглядывала себя в начищенном блюде, зашёл Шемяка и протянул мне лёгкий платок, который должен был закрывать моё лицо, пока мы идем. Я очень переживала, но увидела, что отец волнуется не меньше.

- Как быстро летит время, – вдруг сказал он. – С того посещения одинокой избушки, когда мы встретились в первый раз, прошло уже два лета, и вот теперь я выдаю тебя замуж.

- Сама не ожидала, что жизнь так повернётся. Мечтала отправиться в путешествие, чтобы узнать, кто я такая и откуда. А всего в нескольких днях пути от дома нашла и семью, и любовь, и приоткрыла тайну своего рождения.

До самой поляны мы шли молча. Я знала это место, и оно мне очень нравилось. По берегу небольшого озера ковром распустились мелкие цветочки, ива склонила свои ветви до самой воды и как девушка любовалась на себя в водное зеркало. Птицы любили тут вить гнёзда, поэтому тишины никогда не было.

Мой сокол тоже, наверное, встретил подружку, если не прилетает. Белый, часто убегавший в лес, в этот раз гордо сопровождал меня всю дорогу и старался не обращать внимания на мелких зверьков, с которыми любил играть.

Пока мы шли, я успела из-под платка рассмотреть Сагила: его красная рубаха выше колен с золотым узором была подпоясана кожаным поясом с начищенной пряжкой, на котором висел меч. Золотые застёжки плаща, отделанного мехом, также, как и серебряные наручи, были начищены. На ногах – красные сапоги, а на голове тонкий венец, который сарматы надевали в знак готовности нести ответственность за создаваемую семью.

За ним стоял княжич, напротив Славяна. Между ними – Сандалор, который ради такого случая надел праздничную одежду, ведь не каждый день ему приходится соединять любящие сердца. Братья не присутствовали, но взяли с меня твёрдое обещание рассказать происходившее в подробностях.

Когда Шемяка подвёл и «передал» меня жениху, лёгкий ветерок заиграл моим платком. Только лепестки венца не давали его скинуть. Отец улыбнулся, а жених аккуратно снял платок и отдал Сандалору.

Под конец обряда Сандалор снял с меня венец и передал его Шемяке. Потом надел на меня другой венец, уже с сарматскими символами, в знак перехода в род мужа.