Отбросы

Для остальных жизнь поначалу даже стала казаться сносной ровно до тех пор, пока подающих надежды новичков не заметили местные аристократы.

Бойцов сдавали в аренду вне зависимости от пола заказчика или его желаний. Даже став полноценными гладиторами, они оставались лишь живым товаром. Дорогими игрушками, которые никто не боялся сломать или испортить. А ломались после таких забав многие. Ка’риш также не смогла избежать печальной участи, хотя по неизвестным причинам ее не замечали дольше, чем остальных.

Возможно дело было в том, что одна из аристократок «вовремя» пополнила свою коллекцию рабов двумя азатами.

Создания, рожденные на другом плане, были очень похожи на ламий и отличались от них лишь наличием пары белоснежных крыльев, но считались куда более редкой диковинкой. По крайней мере, в высших слоях общества демонов дела обстояли именно так.

Из-за того, что внимание богатенькой публики доставалось более экзотическим рабам, хозяин Ка’риш вознамерился сделать из нее нового чемпиона своего лудуса.

Но хрупкая с виду ламия хоть и была сильным бойцом, высшим демонам была отнюдь не ровней.

И тогда местный хирург принялся за ее «улучшение». Бесчисленное количество ножей сутками напролет разрезали ей плоть, чужие органы заменяли родные, магия ускоряла процесс заживления и приживления. Но стоило ранам зажить, как страшная пытка снова возобновлялась.

Так родилась новая Ка’риш – одна из немногих чемпионов родной арены, которая без труда расправлялась с любым противником.

Грозная и сильная, как марилит*, опасная и коварная, как медуза, и прекрасная, как ламия, которой она все еще оставалась.

Она проливала кровь своих врагов на песках бесчисленных арен по всей бездне, а после ублажала одного из многочисленных любовников, что оказывался достаточно богатым, чтобы купить ее сразу после сражения. Разумеется, никто и никогда не интересовался ни ее желаниями, ни настроением, ни даже физическим состоянием.

Единственным условием «аренды» было вернуть товар живым, но это крайне редко было сдерживающим фактором и многие рабы не переживали утех во дворцах и виллах высшего общества.

Но ей «повезло» больше, чем остальным: она не сошла с ума и не была убита во время забав. Была ли она при этом сломлена? Да, и неоднократно.

И когда по всему городу прокатилась волна восстаний и убийств, устроенных вторженцами с плана материи, она первой обратила свои клинки против своего хозяина и его прихвостней.