Отбросы

Взгляд его хмур и тяжел, хотя вида старается не подавать.

– И тебе привет, Твердеслав, – бросая на того взгляд, улыбаюсь в густую бороду. Взмах руки и несколько рабов срываются со своих мест у входа, что бы поставить подле меня вино и яства. Молодая девушка подходит следом, наполняя кубки. – Случилось чего? – снова заговариваю я, жестом приглашая своего друга занять место рядом. – По глазам вижу, не любо тебе у меня, а?

– А чему радоваться? – Сдвинув брови, без утайки отвечает киевлянин, занимая предложенное место.

– Пятый день у тебя в гостях, а крови навидался... По что люд простой мучишь? Ярослав – твой враг, с ним и воюй!

– Да и твой тоже, – не хотя, соглашаюсь я. – Слыхивал я, не жалует тебя нынче князь.

Гость мой несколько секунд молчит, после чего тяжело вздохнув отвечает:

– То правда. Все под себя кладет гад. Дружине почета нету, меня на смех выставляет.

– И куда путь держишь, если не таишь? – я делаю небольшой глоток из своего кубка, наслаждаясь приятным вкусом и ароматом.

Напиток заморский, изысканный. Большая редкость в наших краях.

– Да вот, соберу сотню мужей верных, да за Дунай, кто более гривен даст.

– Оставайся у меня. Добрые мужи мне тоже нужны, да и плачу из полной руки, – достав из-за пазухи берестяной свиток, демонстрирую его гостю. – Тут гонец князя на днях грамотку вез в Тмутаракань, сулит им большие гривны, завет на Литву. На почитай, – говорю я, передавая письмо Твередславу.

Приняв грамоту и развернув, тот неспешно принялся изучать написанное.

Я же внимательно следил за его мимикой и глазами. Но никаких новых эмоций на его лице так и не появилось, взгляд также оставался спокойным.

– Что скажешь? – как бы невзначай интересуюсь я, пригубливая из кубка. – Князь и правда пошел на Литву аль лукавая то грамотка?

– Правда, хан – поднимает на меня взор воевода, откладывая берестяной лист в сторону. Не отрывая взгляда, берет кубок, делает глоток.

– «Да быть того не может, не уж-то сами боги решили встать на мою сторону?» – несколько секунд висит пауза.

Не выдержав, я закатываюсь смехом, не веря до конца в свалившуюся на мою голову удачу:

– И что, поскачешь если к вратам Киевским и прокричишь отворите, отворили бы?

– Конечно отворили бы, я ж воевода! – не понимающе смотрит на меня Твердеслав, делая еще один глоток.

В воздухе снова не надолго повисла пауза.

– Уразумел, – улыбнувшись, решаю пояснить. – На Киев с тобой поскачем, злато поделим.