Отбросы

Правда опять-же, ламия сказала, что до конца не уверена, волхвы-ли внесли решающий вклад в мое исцеление, или же мой организм сам по себе был достаточно крепок. Так что убирать из причин местную магию пока не стоило, а потому и идею с тренировками пока лучше не отбрасывать.

Баня, представляла из себя тот же сруб, что и дом, только размером меньше. Внутри как и в деревне у Олега было разделение на два помещения: предбанник и собственно саму «парилку». Перелив одну из бочек в медный котел, мы сунули замачиваться веники, коих здесь было аж шесть штук – не иначе как под каждую руку Ка’риш.

Судя по запаху связаны они были из березы, удивительно, правда, что на лугу я не видел при этом ни одной, впрочем местность я пока еще вообще не осматривал, вполне могли расти в низине или предгорье, или еще где не слишком далеко.

Закончив с приготовлениями в бане, я поспешил в сарай, с розжигом Лара вполне должна была справиться сама.

***

Хрясь! Очередное полено было расколото пополам. Сарай представлял из себя довольно просторное помещение, с большой поленницей вдоль одной из стен, имелось несколько широких скамеек на манер той, что была во дворе и даже стол.

Махать топором было куда приятнее предыдущего занятия. Под ударами тяжелого колуна, увесистые поленья быстро превращались в небольшие бруски идеально подходящие для растопки.

Эльфийка несколько раз заходила забрать наколотое, после чего так же удалялась. Я же не обращая на нее внимание погружался в думы, вернувшаяся память к подобному очень располагала.

Воспоминания о пленении моего тела и попадании в трижды проклятый и преданный огню дом у меня отсутствовала напрочь. Вряд-ли меня просто огрели чем-то тяжелым по голове. Зачем меня похитили и пытали тоже не было понятно, как и не было понятно то, как зеленокожий вообще попал в этот мир. Возможно об этом память тоже вернется, просто позже? Все-таки пытки вещь не самая приятная и даже в родном для Куджи мире не редки были случаи, когда люди сходили с ума.

При удачном же раскладе теряли память и не могли вспомнить приключившейся с ними трагедии. Разумы людей и других разумных попросту блокировали воспоминания, что могли причинить вред или повлиять на адекватное восприятие реальности. Если же это не удавалось и потрясение оказывалось слишком тяжелым – итогом обычно становилось безумие.

Чем больше я зарывался в вернувшуюся память об обоих мирах, тем сильнее разгорались во мне гнев и ненависть.