Роль

Каждые полгода мы готовили отрывки из понравившихся пьес, чтобы представить их на итоговом экзамене по актёрскому мастерству. И я ненавидела репетировать с Розой Альбертовной, потому что постоянно слышала в свой адрес упрёки и недовольство: Играешь лицом! Переигрываешь! Ты пустая внутри! Плохо!

Всё это говорилось весьма экспрессивно и даже как-то недоумённо, словно она не понимала, что вообще такая посредственность, как я, делает на её уроках. Я не помню, чтобы она хоть иногда меня хвалила. Я училась в провинциальном городе на юге России, актёрское отделение было создано на базе университета и городского театра, группы набирались раз в 5 лет.

А после окончания наша престарелая дама, по совместительству, увядающая прима, приглашала своих возлюбленных учеников в труппу. Меня не пригласила.

***

По пути на нашу съёмную квартиру я заглянула в супермаркет. Красная рыба в электрическом свете соблазняла своей нежной перламутровой мякотью за начищенной витриной, икра – тугая, хрустко лопающаяся на зубах, лежала искрящимися горками, и на твоих глазах её фасовали в пластмассовые баночки всех размеров.

Всё, что на моей малой родине считалось деликатесом, тут стоило копейки. Зато цены на фрукты вызывали подёргивание глаза. Меня, с детства привыкшей объедаться клубникой с бабушкиного огорода, и арбузами с соседней бахчи, килограмм яблок за сумму с тремя нулями, ввергал в нервическое состояние. Разумеется, я купила баночку икры, дома за эти же деньги я могла позволить себе только желатиновую, а ещё яйца, туалетную бумагу и белое вино по скидке, чтобы отметить первый успех.

Артём, конечно, был на работе, впереди меня ждал тоскливый день в одиночестве. В моём родном городе сейчас глубокая ночь, бабушка, наверняка перебрала и перебрала изрядно. Я представила, как в крошечном коридорчике её квартиры воняет остро, до тошноты, странной, почти фантастической смесью перегара и сигарет. В один миг я мысленно перенеслась за тысячи километров и оказалась у бабушки. К моим ногам, словно поздороваться, подкатилась пустая бутылка Кидзмараули, ведь я задела дверью мусорный пакет.

Я представила этакий куртуазный бомжатник. Бабушка в роскошном пеньюаре возлежит на софе. Рядом с ней на полу работает виниловый проигрыватель. Пластинка простужено кряхтит, вращаясь глянцевым диском. На журнальном столике стоит початая бутылка красного сухого, и лежит томик Ахматовой. Как всегда, бабушке удалось срежиссировать свой вечер под стать киношным мелодрамам.