Роль

Мне показалось, что у неё взгляд затравленного зверька. Рядом с ней на стульях в круг расположились несколько человек разного возраста со стопками листов в руках, видимо, актёры. Одна из них, женщина лет пятидесяти с фигуркой шестнадцатилетней девушки и с ярко накрашенным лицом, поднялась нам навстречу. В зале было очень светло, благодаря роскошным окнам от пола до потолка. И при дневном освещении становилось заметно, что лицо женщины покрывает несколько слоёв пудры, а под ними она старается спрятать следы увядания.

Так штукатурка прячет пятна на роскошной лепнине, проеденные сыростью и временем. Женщина расплылась в такой улыбке, словно знала меня всю жизнь.

– Вы, видимо, Мария? – голос у неё был, как у ведущей ночного эфира, казалось, словно рукой проводишь по бархату. Я кивнула.

– Я – Лора, пройдёмте ко мне, там и поговорим, – продолжая улыбаться, женщина распахнула дверь, приглашая. Я опять кивнула и подумала, что у неё должно быть уже сводит скулы и ноет челюсть, ведь невозможно без остановки так широко улыбаться.

Вахтёрша, идущая следом за нами, вскоре незаметно отстала. А мы с Лорой спустились по какой-то скромной лесенке и оказались в подвале с тусклым освещением под самым потолком, пол был дощатый, грубо выкрашенный тёмной краской непонятного оттенка. Казалось, он пружинил под ногами. От наших шагов дребезжала старая мебель, придвинутая к стенам – то резной комод, годов пятидесятых, то столы, взгромождённые друг на друга.

– Как много разных переходов, заблудиться можно, – я нарушила молчание внезапно даже для себя самой, словно проткнула воздушный шарик.

Женщина вздрогнула и обернулась.

– Да, у нас много всего, – она по-прежнему улыбалась, но в плохом освещении её улыбка показалась мне странной.

Мы снова поднялись наверх и, наконец, оказались в коридоре с множеством дверей, Лора вставила ключ в скважину первой из них и включила свет. Это была гримёрная на одного, с туалетным столиком и большим зеркалом. Лора предложила мне сесть на ветхий стул с деревянной спинкой и тканевым сидением, сама она расположилась напротив на таком же стуле у гримёрного стола.

– Сезон открывается в октябре, сейчас мы репетируем две премьеры. Пока, увы, могу предложить Вам место только в массовке. Можете выходить завтра, мы начинаем репетировать в половине десятого утра.

Я смутилась: А прослушивание?

–О! Не стоит, мы уже имели удовольствие познакомиться с вашей работой по видеозаписи одного из ваших последних спектаклей.