Власть крови

Что-то в его лице, в его глазах говорило о пережитых страданиях.

— Не уверен, Лестер, что смогу ответить на твой вопрос. Я понятия не имею, как достигаются группы крови. Я и магом-то стал случайно.

Я развернул руку больше ладонью вверх. Классический способ показать покорность и дать собеседнику почувствовать власть. Правда весь мой широкий жест портила чёрная отметина на ладони.

— Давай ты просто расскажешь мне всё, что знаешь о своей магии. Выводы уже буду делать я. И обещаю выслушать остальную твою историю, — добавил я искренне.

Я правда был готов на это. В конце концов, одно из главных правил магии гласило: «Чтобы что-то получить, нужно что-то отдать». Работало это, как ни странно, и в человеческих взаимоотношениях.

— Идёт, — Кортус со вздохом пожал мою руку.

На удивление, это было очень крепкое рукопожатие.

— Отлично, — я довольно откинулся на мягкую спинку. — Тогда перво-наперво я хочу услышать, откуда ты узнал про моё владение маной. И почему не сдал меня Кровавому Инквизитору.

Кортус серьёзно посмотрел мне в глаза.

— Потому что мне нужна твоя помощь, Лестер. Веришь ты мне или нет, но грядёт Последнее Истребление. Вампиры и монстры вновь пойдут войной на людей. Без тебя я с этим не справлюсь. Как и ты без меня. А про твою ману я узнал из пророчества Богини Времени.

Изо всех сил я сдержался от едкого комментария. Вместо этого сказал:

— Но вампиров же больше не осталось. Император убил последнего Высшего вампира тысячу лет назад. Новым взяться просто неоткуда.

— Я не знаю всех деталей, Лестер, — задумчиво сказал Кортус. — Богиня была немногословна на этот счёт. Но ведь древние вампиры тоже откуда-то да взялись?

— Ладно, давай поговорим о твоей богине. В это мне ещё сложнее поверить, но как ты с ней говорил?

Я не лукавил. Атеизм был главенствующей идеологией в Крестерии. Вседержец хоть и не запрещал религии напрямую, но всё же выжигал храмы и их ярых последователей во время своих завоеваний.

— Это произошло сразу после моей смерти, — ответил Кортус.

— Твоей смерти? — недоверчиво переспросил я.

— Именно, — подтвердил он. — Мне было 23, когда меня на полном ходу сбил автомобиль.