Власть крови

Вампир явно понял, что я действовал не один и теперь пытался найти Кортуса. Тот в ответ взрывал ему ноги и натравливал на него оставшихся рабов.

Плохое решение. Я бы максимально выжимал исцеление вампира, прежде чем подсовывать ему свежую кровь. Так можно было бы тянуть время и… Ржавая кровь!

Я неудачно перенёс вес на руку, и рваная рана в ответ возмутилась острой болью. Корка порвалась, и горячая кровь снова потекла по плечу и груди.

Нужно ускориться. Я боялся даже ощупать место укуса. Судя по куску плоти, что вампир вырвал из меня, я вполне мог доживать последние минуты.

Спустя мучительно долгую минуту я без сил упал возле тела раба. От удара о дерево у него раскроился череп. Из виска стекла небольшая бордовая струйка.

Коснувшись пальцем, я слизнул её, расшифровывая код крови. Всё же нужно было тоже это сделать перед битвой. Наконец, смог направить кровь раба прямо в рану. Последовательно насытил её кислородом, укрепил корку и восполнил запасы крови в теле.

А затем раздался крик.

Внутри всё похолодело от знакомого голоса. Я резко дёрнул головой в сторону шума, из-за чего корка на ране опять потрескалась. Но мне теперь было всё равно — кричал Кортус. Сквозь боль и проклятья я оторвался от земли и поковылял на помощь.

Наши рабы закончились. Кортус стоял примерно там же, где я его и оставил. Вампир хромал к нему, подволакивая сломанную ногу, Кортус же с криком взрывал разные части его тела, отчего монстра бросало из стороны в сторону.

Так продолжалось до тех пор, пока рабская кровь внутри вампира не иссякла. Теперь он исцелялся гораздо медленнее. Но и судорожные жесты Кортуса больше не наносили ему вреда.

И в такой ответственный момент у меня подкосились ноги.

Мысли слились в беспорядочную кучу. Перед глазами поплыли разноцветные образы. Мне отчего-то стало смешно смотреть на хромающего вампира и трясущегося от страха Кортуса.

Твою кровь, я же под кайфом.

Эта мысль слегка отрезвила меня. Я дал себе пощёчину, которая отозвалась взрывом острых ощущений в разорванной ране. Боль привела меня в чувство в достаточной мере, чтобы галлюцинации сменились реальным миром. Но «плывущая» картинка перед глазами и сонм разноцветных образов никуда не делись.