Власть крови

И, кажется, нам повезло. Сержант молча махнул рукой, приглашая следовать за ним. Мы с Кортусом поспешили за ним.

Мы немного попетляли по пустующим коридорам. Я с удивлением заметил, что газовое освещение добралось даже до государственных знаний. Я был в похожем полицейском участке больше двух лет назад, когда умерла мама. Тогда на стенах висели лишь масляные фонари. Приятно видеть, что техника идёт вперёд.

Сержант Рунир остановился возле небольшой двери. Снял со стены керосиновую лампу и зажёг её с помощью зажигалки.

— У вас есть минут 15, — сказал он, вручая лампу Кортусу. — Скоро придёт начальство, не хочу, чтобы они увидели… Чем бы вы там ни занимались.

Твою кровь, он всё же принял меня за извращенца.

За дверью оказалась прямая каменная лестница. Она спускалась на несколько метров вниз прямо в небольшую комнатушку. Здесь было намного холоднее, чем на улице.

А что, умно. Получался своего рода погреб. Идеальное место для хранения быстро портящихся трупов.

Всю центральную часть комнатушки занимал металлический стол.

На нём лежало тело, укрытое простынёй. У одной из стен стоял узкий шкаф со стеклянной дверцей, заполненный различными хирургическими инструментами. Рядом с ним расположился ещё один стол, на котором, по всей видимости, лежали вещи убитой. Одежда, сумка, книга, какое-то оружие. Интересно…

Дверь сверху со стуком захлопнулась.

— Славик, чё-то я очкую, — сказал Кортус, когда я пошёл к столу с телом.

Сам того не ожидая, я почему-то улыбнулся от его слов.

— Да успокойся, всё будет хорошо.

Быстренько осмотримся и свалим отсюда.

— Ты совсем не боишься, что нас это, могут спалить?

— Спалить? — рассмеялся я. — За небольшую взятку? Кортус, в Крестерии всё же не настолько суровые законы. Чтобы даже на виселицу попасть, нужно быть минимум убийцей.

— Это жаргон, Лестер, — заворчал он в ответ. — «Спалить» — означает «застукать».

Я лишь вздохнул. Из-за общения с ним и Сиплым я наверняка нахватаюсь донорских словечек. Главное, не ляпнуть что-нибудь подобное на балу.

— Посмотрим, что у нас здесь, — пробормотал я, спуская верхнюю часть простыни.

Кортус ахнул и отвернулся, пытаясь сдержать рвотные позывы. Мои же «72 процента» вдруг выросли аж до «99».

Девушке, лежавшей на столе, на вид было всего лет 15-16. Половина её шеи отсутствовала. Читая в газетах про разорванное горло, я ожидал увидеть рваную рану, которую, например, могло оставить животное. Зиявшая же дыра поражала своими размерами и аккуратностью.