Убивая архимага

От неё не ускользнул его восхищённый взгляд, застывший на её красивых ножках.

"Интересно, как ты будешь смотреть на меня, когда узнаешь всю правду обо мне?" - внезапно посетила её тревожная мысль.

А то, что ей придется сегодня сказать многое, она не сомневалась. В конце концов, это она втянула Яри в большие неприятности. Сказать точнее - в смертельные неприятности. Она была для него всем, женщина знала это и использовала его привязанность по максимуму. Но вот предсказать, как он поведёт себя, когда узнает её тайну, наставница не могла.

- Чистые полотенца в красном мешке. Принеси два, пока не снял сапоги... и захвати нам во что переобуться. Жёлтый мешок, - попросила женщина, отведя от него глаза.

Он незамедлительно пошёл к завалу из баулов, находящихся в углу пещеры, быстро нашёл искомое и тут же вернулся. Она было потянулась к полотенцу, но он вдруг предложил:

- Позвольте я вытру вам ноги, а то вам будет неудобно одновременно держать подол юбки, стоять на одной ноге и...

- Конечно, благодарю.

Просто не желала тебя обременять лишний раз, - улыбнулась она.

- Мне бы не хотелось, чтобы вы потеряли равновесие и упали, - улыбнулся он в ответ, пододвинул сменные красные туфельки, приготовил одно из полотенец и посмотрел ей в глаза.

Она пробудила своё спящее магическое чутьё. Именно сейчас она хотела окончательно понять, какие конкретно эмоции он испытывает к ней. С одной стороны, она страстно желала определённости, а с другой - ужасно боялась, что жестоко разочаруется в нем.

Но наставница рискнула прочесть взор своего ученика.

Первое, что она осознала, в его взгляде не было похоти, Однако, то что он очарован её красотой и женственностью, было вне всяких сомнений. Хотя для неё это давно уже не было секретом. А ещё женщина ощутила искреннюю, тёплую заботу. А это чувство было у них взаимным. Разве, она не заменила ему мать? Не она ли была его единственной отрадой в этой жестокой жизни?

И всё же, она не задумываясь и не сомневаясь использовала его доверчивость и редкую стихию.

Эта двойственность их взаимоотношений порой разрывала ей сердце. Отсюда и была её неудержимая тяга к спиртному, ведь быть одновременно и любящей, заботливой матерью и являться прагматичной, расчётливой наставницей, учившей его жестоко убивать своих врагов, порой было невозможно. И это угнетало её, ведь ей было сложно решить, чего хотелось больше - его восхищения или беспрекословного повиновения. А теперь она ещё обрекла его на судьбу изгоя.