Точка Бифуркации VI

может, и есть чуток, – задумавшись, кивнул я.

– Да ты не кисни. И о них, кстати, можешь сразу забывать. Нам теперь не до этого будет. На фронте нужно без всякой романтической херни в голове работу делать. Так оно и целей будешь, и возвращаться проще. Без лишних ожиданий, – неожиданно начал философствовать Святогор.

– Дядя, я не понял. Кому «нам»? – уставился я на собеседника, искренне удивившись.

– Ясно дело кому. Мы с ребятами с себя вообще-то обязательств по твоей охране не снимали, – вмиг посерьёзнел он.

– Не-не-не.

Ты мне даже такое не начинай. Во-первых, всю конспирацию нарушим, так как за тобой будут однозначно следить, если не уже. А во-вторых, что это за служба такая?.. Хочешь, чтобы меня потом на смех везде поднимали?

В палате надолго повисла тишина, во время которой мы со Святогором сверлили друг друга взглядами.

– Повзрослел птенчик. Сам летать хочет, – вздохнул дядя, наконец-то нарушив молчание. – Нам тут что тогда делать?

– В наследство вступать, – улыбнулся я ему. – Зарплата идёт.

Живи, семью, вон, заведи наконец-то. Отряд не распускай – я от своих обязательств отказываться не намерен.

– Какое ещё наследство? – удивился Святогор, очевидно пропуская всё остальное мимо ушей.

– Усадьба с землями на тебя будет переоформлена. Я же это... всё... того... погиб, типа.

– А-а-а, это... Да, мне уже рассказали. Но дом-то мне зачем?

– Жить, дядя. Жить. Ты у нас теперь завидный жених, между прочим, – впервые за вечер довольно расплылся в улыбке я, не удержав озорную хитринку во взгляде.

– Своё поместье, земли – все девчонки твои.

– Больно мне нужны такие, кто ведётся на земли и поместья, – фыркнул дядя, но ворчание это было больше для проформы – он отлично понимал, что я говорил совсем о другом.

В целом, человеку было тяжело переформатироваться на новую реальность, но я всё же постарался донести свои мысли. Мне действительно хотелось, чтобы у одного из немногих близких для меня людей в этом мире наладилась жизнь и появился кто-то кроме меня. Долгая беседа скоротала вечер, после чего мы со Святогором, обнявшись, попрощались.

Я уже было думал, что вечер встреч окончен, но в дверь внезапно постучались, а затем, широко её распахнув, внутрь прохромал старый знакомый.

– Привет, дядя Витя.

– Здарова, Лёха, – улыбнулся он, пододвигая стул, который перед уходом убрал к дальней стене Святогор.

– Ты это чего хромаешь? Кто посмел?! – шутливо бросил я. – Только скажи, я им ух чего устрою!

– Остынь, герой-защитник.