Меж двух миров

Одни набирали номера скорой и полиции, в подробностях описывая дежурным происшествие. Другие – снимали происходящие на камеры мобильных, непонимающе глядя на тех, кто просто тихо наблюдал за случившимся со стороны.

– Разве я этого хотела? Это тот мир, который я просила?! – уже в тысячный раз сама себя спрашивала Мария.

– Да… – раздался усмешливый голос в голове – и ты заплатила за него своей душой.

– Я не этого хотела! Контракт расторгнут! Верни все, как было! – истошно завопила некромантка, схватившись за голову и упав на колени.

– Мы с тобой не в детском саду Мария…

– Это не то, чего я желала!

– Верных друзей… приключения, да? – рассмеялся демон.

– Именно! – закрыв глаза, твердо бросила девушка.

– А чего бы стоили твои друзья, если бы их дал тебе я?

Мария на секунду задумалась.

– Они бы были рядом. Делали все, что ты захочешь. Но разве эти друзья были бы твоими? – надменно продолжил бес, не скрывая своего азарта.

– Но… – пыталась было возразить девушка.

– Это были бы безвольные марионетки, окружающие тебя лишь потому, что я их заставляю… никто из них бы не стал тебе настоящим другом, никогда!

– Это не то…

– Я дал тебе именно то, что ты просила.

– Я не этого хотела! Ты обманул меня!

– Ты думаешь? – возмутился князь тьмы – А может это ты пожелала не того? Вот он твой мир полный магии.

– Я не хотела ничего такого!!

– Ты дала магию людям! В жадности, даже демонам не сравниться с этими ничтожными тварями. Червоточина алчности есть в сердце каждого из этих существ! Им всегда и всего будет мало! А ты одарила этих монстров настоящей силой, позволив трусливому человечеству показать свой истинный облик.

– Я не просила делать людей такими! Не лги мне! Верни обратно мой старый мир!

– А разве в нем все было иначе?

– О чем ты? – дрожащим от негодования голосом прошептала Маша.

Забившись в угол и боясь пошевелиться, последний из отморозков неотрывно следил за замершей на месте некроманткой. Даже сердце парня билось как то тихо и редко, будто стараясь не привлекать к себе внимания. Казалось, что его искаженное в ужасе бледное лицо, уже никогда не станет прежним. Побелевшие руки, пальцами намертво впившиеся в ноги, отказывались подчиняться.