Меж двух миров

Мне нельзя было пользоваться магией. Пусть уж лучше считают, что я один из тех немногих, кому этот дар оказался неподвластен… я ни за что не сорвусь… ведь тогда, я уже точно никогда не смогу жить спокойно…

– Хватит – сухо бросил ирокез, направляясь ко мне.

Бугаи отпустили меня. Потеряв опору, я оказался не в силах устоять на ногах. Рухнув на колени, старался как можно скорее откашляться и сплюнуть скопившуюся во рту кровь.

– Я все верну… дайте время – с трудом сдерживая подступающие от боли слезы, вымолвил я.

– Знаю. Если обманешь, то боюсь даже представить, что тебя ждет. Игорь Сергеевич не любит лжецов – схватив пальцами мой подбородок и пронзая насквозь своими полными ненависти змеиными глазами, произнес Виталик – в следующем месяце мы ждем тройную оплату.

Оттолкнув меня в кучу мусора, «мясорубка» поднялся. Жестом созвав свою свиту, он двинулся прочь, к оживленным улицам.

– Так много? – начал я, с трудом выговаривая слова – у меня ведь совсем нет денег! Где я возьму столько?!

Взглянув на меня через плечо, ирокез обнажил свой, как мне показалось в тот момент, звериный оскал, вытаскивая при этом из кармана складной нож-бабочку.

– В следующий раз не будешь тормозить с оплатой – подобно змее прошептал он и взмахнул ножом.

Его лезвие тут же окутала лазурного оттенка энергия. Она с силой вырвалась наружу и, порывом ветра промчалась мимо меня.

Острое жжение на щеке заставило меня прижать ладонь к избитому лицу.

Я снова в полной мере ощутил тот самый, казалось, наконец начавший понемногу отступать, животный страх. Он сковывал движения и не позволял даже вдохнуть. Бившееся как ненормальное сердце, в один миг замерло, словно боясь привлечь своим диким ритмом внимание.

Мусорный контейнер позади, разрезало надвое. На стене жилого дома за ним, осталась глубокая, будто высеченная клинком отметина.

Кредиторы удалились, оставив полумертвого меня лежать, распластавшись в куче мусора.

Порывы ветра становились все сильнее, приглушая собой рев проезжающих неподалеку машин. Разговоры равнодушных прохожих медленно сливались воедино, после чего и вовсе растворялись в потоке. Принявший меня за покойника, изголодавшийся и грязный бездомный пес, лишь обнюхав мое тело, заскулил и медленно попятившись, удалился прочь.