Мародёр

Руки едва слушаются, левая висит беспомощной кровавой тряпкой, правая, словно чужая, дрожит, дергается, норовит разжать пальцы, выпустить нож. Я не позволю, он мое единственное оружие, единственная надежда. Голыми руками, я эту тварь не разорву. Дрожащие пальцы еще крепче сжали нож. Так я и лежал с ножом, зажатым в пальцах, которых не чувствовал. Лежал и смотрел, как тварь медленно отползает под окно.

- Не убивай, - шепчет она, выставив в мою сторону с десяток разных и по форме, и по цвету отростков. – Господин, не убивай! – глаза единственное, что осталось в ней от человека, и глаза эти умоляют не трогать не убивать.

Они полны страха. – За что, господин, - шепчет она. – За что? Я ведь всегда был вашим преданным слугой.

Тварь не отводит от меня взгляд. Не верю. Ни на мгновение не верю, что она говорит со мной, скорее это какая-то игра. И мне наверняка не понравятся ее правила. Я был в этом уверен и узнавать, как играть я не собирался. Приподнялся на руках, крепче сжал нож. Тварь попыталась вжаться в стену, завыла.

Из глаз ее потекли слезы.

- Не убивай! – попросила она. – Пощади меня! Господин, я еще буду полезным. Не убивай!

Щупальце я не заметил. Мне казалось, что я внимательно смотрю за скорчившейся под окном тварью, но щупальца я не заметил. Длинный толстый отросток упал на меня сверху, врезал по плечам и спине, впечатал в пол. Поднялся, ударил еще раз, метя в голову, но не попал, лишь окатил меня деревянной крошкой из разбитого пола. Я больше не медлил.

Вскочив, перехватив нож как копье, выставив его перед собой, я рванул к твари. На ходу увернулся, от тонкого, вяло пытающегося меня перехватить жгутика и вонзил нож прямо между смотрящих на меня с болью, жалостью и страхом глаз.

- За что, господин? За что? – прошипела тварь, прежде, чем сдохнуть. И на этот раз умерла окончательно. Вся. Кроме щупалец. Те жили еще немного, но им хватило чтобы врезать мне по зубам и еще раз отшвырнуть меня к стене. Они били по полу, по потолку, по стенам круша, все, что попадалось им под плоть.

Я отполз к стене. Руки дрожали, ноги не слушались, желудок то подпрыгивал к горлу, то проваливался обратно. Нос раздирала вонь как от протухшей рыбы, смешиваясь со вновь ставшим сильным запахом крови. Но в этот раз я не был уверен, чувствую ли я запах, или у меня во рту вкус горькой жидкости с примесью крови. А может текущая из пробитого плеча, моя собственная кровь, гнить начала и завоняла. Не знаю.